Свыкнувшись с мыслью и отдавшись во власть музыки, я осмелилась взглянуть на своего спутника. В приглушённом освещении, на меня смотрели озорные зелёные глаза, спрятанные за серебристой маской. Мой взгляд пополз выше, и внутри ёкнуло при виде красных взъерошенных волос. Это же Июль!
Он вёл меня в танце, уверенно держа за талию. Аромат спелого лета дурманил разум, а может, дело было в медовом вине. Неважно, но, мне так захотелось прижаться к нему и вдохнуть поглубже это ощущение, что возникло рядом с ним. Какое-то невероятное спокойствие тёплого звёздного вечера, у мерно покачивающихся морских волн.
— Ты прекрасна, — донёсся до меня его шёпот. — Для меня честь, этот танец.
— Я…
Хотела что-то ему ответить, но тут же потеряла ход мысли. С крайней стороны зала стоял тот, чьи глаза никогда не спутать в толпе. Взгляд сияющего на солнце янтаря, прожигал меня, что я ощутила жар на коже. Октябрь стоял и наблюдал за нами, осушив бокал, бросил его на мраморный пол и тот звонко разбился. Сквозь черную маску, его глаза горели слишком ярко, и не добро. В них читалась ярость и отчаянье.
Музыка стихла, и внимание гостей было приковано к нему. Сирена многозначно посмотрела на него, прекратив петь.
Почему мне стало так страшно за долю секунды? Сердце гулко выбивало тревожную дробь и замерло в момент, когда он уверенно направился к нам.
Взглянув на Июля, увидела, что он тоже не сводит дерзко сверкающих зелёных глаз с брата. На его лице написан вызов. Этого мне ещё не хватало…
— Что происходит? — хриплым от волнения голосом, спросила Июля, но он лишь усмехнулся в ответ, прижав к себе за талию.
Какого лешего?!
— Эй, — ощущая, как трезвость тяжёлым камнем обрушилась на меня, стараюсь соблюсти дистанцию, снимая с себя его руку.
— Ты! — доносится разъярённый голос Октября, стремительно приближающегося к нам широкими тяжёлыми шагами.
— Я? — мой голос стал тонким и высоким от волнения.
— Ты знал, и всё равно нарушил уговор! — прорычал Октябрь, указывая на брата, который лишь вновь странно усмехнулся в ответ.
— Да что происходит? Ну, потанцевали немного, что такого?! — не понимая, почему он так разъярился, и почему все молча смотрят, не пытаются вмешаться.
— Ты счёл себя особенным, брат? Она не твоя. Она вольна сама решить, кто ей и зачем, — ответил Июль, бросив на меня многозначительный взгляд. — Ты же это тоже почувствовала? — спросил он у меня, взяв за руку.
— Что? Я не понимаю, — глядя то на Июля, то на выжидающего моего ответа Октября.
— Не почувствовала, потому что это было со мной. Ты мимо целишься, — сказал Октябрь, перехватив мою руку, пытаясь высвободить её из хватки Июля.
Они смотрели друг на друга с вызовом, а толпа гостей с интересом. И почему сейчас нет никого, кто мог бы это остановить? Где Весна или Гелиодор? Будто испарились!
— Перестаньте! — выдернув свою руку, прошипела я, но они как будто не замечали меня.
— Хочешь решить этот вопрос? — усмехнулся Июль.
— Хочу, — ответил Октябрь.
— Вы совсем рехнулись? — встав между ними, возразила я, упёршись руками в их грудь, пытаясь остановить надвигающуюся драку.
Я ведь и понятия не имею, как они собираются выяснять отношения. Но явно, это не сулит ничего хорошего. У них такие башенные глаза, как у диких псов.
— Лина, будь здесь, — убрав мою руку, сказал Октябрь, кивнув брату на выход в сторону широкого балкона.
— Ну, уж нет! — вскипела я, ощущая, как затряслись ноги. — Совсем одурели?! Что вы собрались делать?
— Пора разобраться, кому достанется главный приз, — усмехнулся Июль и сорвал маску с лица, бросив её на пол, и направился в сторону балкона.
И толпа пошла за ними, игнорируя мои протесты. Нет, я думала в этом мире не такие дураки как в нашем, чтобы устраивать драку на ровном месте. Но нет, ошиблась. Оглядываясь по сторонам в поисках королев или Гелиодора, поняла, что никого нет. Да как же так? Где они?!
Некогда. Нужно скорее на балкон, пока они ещё не начали драку. Может я всё же смогу их образумить. Протискиваясь сквозь толпу, вижу в руках Июля огненный шар. Он что, собирается бросить его в брата?
Пока я думала, всё уже свершилось. Только и слышала, как что-то затрещало над головой и под ногами, вселяя ужас. Удар огня вошёл в грудь Октября, и он замер, потеряв живой вид. Господи!