— Мы знаем правила. Можно уже отправить нас в путь-дорогу и избавить от нудных нотаций? — выступил Июль.
— По-твоему это нудные нотации? Как ты смеешь?! — процедила она так, что мне стало страшно от её тона.
Но, Июль стоял на своей позиции и нагло улыбался, мол, давай, заканчивай бухтеть.
— Нам и так предстоит сделать то, на что никто не решился. Так за что вы нам полощите души в последний момент? Лучше бы вина налили. Вдруг мы не вернёмся, как вы считаете? — усмехнулся он.
— Мы верим в победу! И вы должны сделать всё возможное и невозможное для её достижения, — сказала женщина в красном, опустив свиток на алтарь.
— Мы тоже, — ответил Июль, и пошёл к столу, украшенному чашами с огнем и благовониями. Взял кувшин и кубок, налив вина, поднял его и выпил залпом.
Все молча наблюдали за происходящим. Это было так странно, что я даже слов этому подобрать не могу.
— Вот, теперь я готов, — поставив кубок на место, Июль пошёл на своё место. — Продолжайте свою тираду, госпожа!
В зале стало так тихо, что на мгновение я подумала, что оглохла. Женщина в красном, как и королевы, видимо опешили от такого поведения. Да я сама обалдела от его выпадов.
— Если больше никто не желает высказаться, то я продолжу, — сказала женщина с трибуны.
Она долго перечисляла правила, местами абсурдные, которые вряд ли помогут нам выжить и отыскать кристаллы. И уж тем более, кто нас там проверять будет? В чём-то я солидарна с Июлем, за исключением показательного хамства.
— Каждый из вас должен присягнуть на верность светочу и позволить впустить в себя её свет, — она обратилась к братьям-месяцам.
Первым ко мне навстречу вышел Январь. Он стоял ближе всех. Со стальным спокойствием в глазах, он преклонил передо мной колено, и взяв за руку, приложился к ней лбом, а затем поцеловал.
— Клянусь, верно служить посланнице Всевидящей матери. Даю согласие быть оружием в твоих руках, светоч, и защищать тебя до последнего вздоха, — сказал он, взглянув мне в глаза, ожидая ответа или каких-то действий.
Стало неловко, потому что на меня сейчас смотрели все. Что нужно делать? Я не понимаю.
— Принимаю твою клятву, и обещаю быть верным другом в этом непростом предприятии, — ответила так, как чувствовала сердцем.
Заметила одобрительный взгляд Весны и отпустила напряжение. Значит, я всё делаю правильно.
Затем, каждый из братьев подходил ко мне, приклонял колено и произносил клятву. Я уже вошла во вкус, как настала очередь Июля. Он шёл навстречу с улыбкой, а в глазах, клянусь, в его глазах танцевали черти. Стало не по себе. Что он задумал?
— Светоч, прими мои клятвы. Я буду верным песиком, — сказал он и, взяв моё лицо в ладони, поцеловал меня в лоб.
Сказать, что я обалдела от его поведения, ничего не сказать. Очень наглый месяц.
— Не надо быть песиком, будь другом и крепкой опорой. Мне не нужны слуги. Не я это придумала, — сказала ему след, а он лишь в очередной раз одарил меня ухмылкой.
Что с ним не так? Зачем этот цирк?
Сложнее всего стало ожидание очереди Октября. Август и Сентябрь произнесли речь вдохновлено, будто всю жизнь ждали этого момента.
И вот, ко мне навстречу вышел он. Видно было, что обижен, но гордо вскинув подбородок, смотрел мне в глаза. Не отводя взгляда, встал на колено и поцеловал руку.
— Клянусь тебе в верности, светоч. Отныне, ты властна стать моим светом. Только смерть может разорвать эту связь, — многозначно посмотрев буквально в душу, и прислонил мою ладонь к своей щеке.
Я стояла, выпрямившись как палка, от неловкости. Он же обиделся, а сам продолжает игру в одни ворота. Это уже не весело. Особенно у всех на виду.
Наконец-то поднявшись с колена, он вернулся в ряд и ко мне подошли его братья. Но, я уже толком не видела и не слышала их. Перед глазами до сих пор стоял образ Октября. Я чувствовала, на себе осуждающий взгляды Лето и Зимы, и ждала, когда всё это закончится.
Сейчас хотелось не в путь, который полон неизвестности, а в свою спальню к морфоксам. Упасть на постель, зарыться лицом в пушистые комочки и чтобы меня оставили в покое. Спать долго-долго, пока меня не разбудят вестью, что всё закончилось и можно просто жить.
Но, из призрачных грёз, меня вывел голос женщины в красном.
— Отныне, клятва, данная при свидетелях, не подлежит отзыву, пока не будут выполнены её условия, — провозгласила она, подняв над собой светящийся шар, и со всего маху обрушила его на каменный пол. Звон осколков, словно тысяча колокольчиков заполнил пространство.