— Как ты думаешь, я не лопну, если выпью ещё? — спросила я.
Паола рассмеялась, и снова налила мне полный стакан.
Вот на втором стакане я и уплыла.
1
Я очнулась в карете, причём, хоть и не помнила этого, была уверена, что я только что в неё села.
Странно. Я же валялась на кровати в собственной спальне и пила лимонад, никуда не собиралась и уж точно не переодевалась. Тем не менее, на мне было парадное платье — то, что матушка
Паолы выдавала только по праздникам с угрозами наказать, если я поставлю пятно. Но никакого праздника вроде не предвиделось.
'Неужто уснула? Всё, что со мной происходило, было очень похоже на сон. Также мягко плыла голова, а происходящие события были напрочь лишены логики. К примеру, я вдруг поняла, что карета была необычной. Огромная, дорожная, на двенадцать мест. И ехали в ней исключительно женщины — ни одного даже завалящего господина. Я слабо удивилась такому факту, и ещё раз огляделась, насколько позволила кружащаяся голова. Оказалось, что все пассажирки были как на подбор молоды и весьма хороши собой. Конечно, не так безупречны, как линтины, но всё же ни одной родины.
Это показалось мне занятным, но, так как соображала я совсем неважно, никаких выводов по поводу этой странности сделать не могла. Зато обнаружила, что держу в руках небольшой конверт, на котором было написано смутно знакомым почерком с завитушками — «Особый подарок». Странно. Я не помнила, чтобы мне что-то дарили.
Когда я попыталась заглянуть в конверт, оказалось, что он зачарован. Я помнила, что наяву вполне себе справляюсь с магическими печатями, но упорствовать не стала — что толку, если и вскрою конверт — во сне всё равно ничего не смогу прочитать. Сколько раз уже такое было в моих снах —
мне снились чудесные древние книги из Потерянной библиотеки или свитки с указом неведомого короля — но сколько бы я ни пыталась разобрать, что там написано — смысл ускользал, а буквы издевательски кренились и расплывались. Решив оставить всё, как есть, я устало закрыла глаза.
Сон был не самый плохой, и ничем мне не грозил — карета тихо покачивалась, позволяя дремать, и я мимоходом подумала о том, как же всё таки странно спать во сне.
Странно было ещё и то, что сон никак не менялся, хотя и обрастал подробностями — когда я изредка открывала глаза, чтобы посмотреть, не проснулась ли, замечала, что попутчицы смотрят на меня несколько насмешливо, а кое-кто и презрительно. Чем же, интересно, я им успела досадить? Сижу тихо, никого не трогаю.
Ехали мы довольно долго, и я успела смириться с тем, что ничего нового не увижу.
Раздумывая над тем, что же мне хотело сказать подсознание образом этой бесконечной дороги, я не сразу заметила, что карета остановилась, и девушки молча и весьма выразительно глядят на меня.
Сейчас я думаю, что, не будь мой разум одурманен тем лимонадом, что принесла добрая сестрица, я ещё успела бы уйти. Но происходящее до сих пор казалось затянувшимся монотонным сном, а тут вдруг что-то стало меняться, и мне стало интересно, что будет дальше.
— Ну же, аргина, — вопросительно посмотрела на меня зеленоглазая брюнетка. — Выходите, или вы передумали?
Кто-то хихикнул, одна из девиц скривилась, а пара других предпочла и вовсе отвернуться, словно смотреть на меня им было невыносимо. Да что такое-то? Даже во сне я поняла, что в этой карете я почему-то изгой.
Вообще-то я давно привыкла к пренебрежению юных аргин. Среди подруг моей сестры я тоже была лишь невзрачной массовкой, невидимкой, которую замечали только если надо было что-то подать или принести. Но эти девушки были мне совсем незнакомы, а я, хоть и бедна, заслуживала лучшего обращения — всё же тоже аргина.
— выходите же! — уже раздражённо приказала мне та самая зеленоглазка, и я глупо улыбнулась, наконец сообразив. Я просто перегородила им дорогу, ведь я вошла в карету последней!
Ручка повернулась, не успела я до неё дотронуться. В лицо повеяло свежим ветерком, и чья-то рука приняла мою ладонь, а вторая охватила талию. Миг — и меня сняли с подножки, аккуратно поставив на землю.
Мужчина уже занялся следующей аргиной, как видно, вознамерившись подержать каждую из нас на руках, а я всё ещё стояла в неловкости возле кареты.
Прямо передо мною высился светло-серый особняк, сложенный из маррива или, быть может, танадского тритона. Тот также словно светится в сумерках.
Почему-то мне вовсе не хотелось туда идти. Сейчас, на свежем воздухе, в голову закралась крамольная мысль — а сон ли это? Всё было так реально — до мелочей, до серебристых шпор на сапогах встречающего нас мужчины, до мельчайшего бантика в волосах сердитой зеленоглазки.