Смертоносный Камень находится у подножья горы, там, где бьют горячие ключи. Ядовитые газы, источаемые камнем, еще не утратили своей силы, земля вокруг сплошь покрыта мертвыми пчелами и бабочками, так что невозможно разглядеть даже, какого цвета песок.
Ива у ручья180 находится в селении, которое называется Асино, ее и теперь можно найти на меже, разделяющей поля. Правитель этих земель, чиновник налогового ведомства, неоднократно писал мне: «Как хотел бы я показать тебе эту иву», а я все думал: «Ах, когда же?» - и вот сегодня наконец стою в ее тени.
Поля клочок
Возделан. Вокруг ни души.
Ах, эта ива...
Прошло немало безотчетно-томительных дней, но вот наконец мы добрались до заставы Сиракапа, впереди лежал ясный путь, и чувства наши обрели долгожданный покой. Недаром здесь когда-то искали возможности отправить письмецо в столицу...181 Застава же эта одна из знаменитых трех застав', и человек, к изящным занятиям склонный, не может равнодушно пройти мимо. Ветер осени свищет в ушах183, вспоминаются алые листья кленов184, и покрытые молодой листвой деревья кажутся особенно прекрасными. Рядом со сверкающими белизной цветами унохана185 пышно цветет белый терн, право, вряд ли и снежный пейзаж был пленительнее186. Невольно вспоминается запечатленный кистью Киёсукэ случай, происшедший некогда с одним человеком, который, переезжая через эту заставу, переоделся в нарядное платье187.
Украшу хоть шляпу
Цветком унохана в честь
Знаменитой заставы.
Сора
Мы продвигались все дальше, и скоро переправились через реку Абукума. Слева - высокие горы Аидзунэ, справа - горная гряда, за которой лежат земли Иваки, Сома, Михару-но сё, Хитати, Симоцукэ. Когда мы проходили по Болоту Отражений - Кагэну-ма, небо было затянуто тучами, и на дороге ничто не отражалось188.
На станции Сукагава мы навестили Токю189, и он задержал нас на несколько дней. Прежде всею он спросил: «С чем прошли вы через заставу Сиракава?» И мы принялись рассказывать: «Измученные долгой дорогой, мы испытывали сильнейшую усталость и телесную, и душевную, к тому же заворожили нас окрестные виды, думы о прошлом истерзали сердце, и мысли наши были слишком неповоротливы. Но поскольку упускать такой случай показалось тем более обидным, то вот...
Вот первая встреча
С поэзией Севера - песня.
"Сажающих рис".
К этой строфе была сочинена вторая, затем и третья, и в конце концов образовалось целых три свитка190.
Рядом с постоялым двором в тени большого каштана жил удалившийся от мира монах. Место это показалось мне очень тихим и уединенным, - наверное, так же было в тех далеких горах, где собирали конские каштаны «тоги»191, и я записал на первом попавшемся листке бумаги:
«Слово "каштан" - пишется знаками западное" и "дерево". Полагая, что связано оно с Чистой землей на Западе, Просветленный Гёги всю жизнь свою из этого дерева делал себе посохи и столбы для хижины.
Люди этою мира
Пройдут мимо, цветов не заметив.
Каштан у стрехи».
Если выйти из дома Токю и пройти около пяти ри, то там, за постоялым двором Хивада, Асака. Совсем недалеко от дороги. Место вокруг болотистое. Приближалось время срезать водяной рис кацуми, поэтому я стал расспрашивать людей: «А какую траву называют ханакацуми192?» - но не нашлось ни одного, кто бы это знал. Пока мы ходили по болотам, твердя: «Кацуми, кацуми», солнце опустилось за края гор. От Двух сосен - Нихонмацу повернули направо и, взглянув на каменную пещеру Куродзука193, заночевали в Фукусима.
Когда рассвело, мы отправились на поиски селения Синобу, желая посмотреть на камень Со Смятенным Узором194. Расположенное у подножья горы селение оказалось совсем маленьким, а сам камень наполовину ушел в землю. Какой-то деревенский мальчишка, подойдя, рассказал нам следующее: «В старину камень находился на вершине вон той горы, но жители деревни, рассердившись на прохожих, которые рвали зеленые злаки, чтобы испытать их на камне, сбросили его в долину, и он упал передом вниз». Что ж, похоже на правду.
Сажая ростки,
Руки, привыкшие красить ткань,