Река Коромогава несет свои воды к морю, месяц подобен
луку.
Эти стихи совершенно не передают красоты окрестностей Такадати.
Наверное, и древним поэтам не удавалось сложить ничего достойного о том месте, где они не бывали.
1-й день 5-й луны
Пожаловал Рию346 из Хирата, из храма Мэйсёдзи.
Принесли письма от Сёхаку и Сэнна.
Весь в каплях росы -
Случайно остался несъеденным
Росток бамбука.
Рию
Вот и летний халат
Стал телу привычен.
Четвертый месяц.
Сёхаку
Прощаясь:
Наконец-то
Пятой луны дождались -
С гостинцами зять347
Сёхаку
2-й день
Пришел Сора, рассказал, как любовался цветами Ёсино и ходил паломником в Кумано. Беседовали о старых друзьях из Эдо, об учениках, о том о сем.
Тропы Кумано.
Бредешь все дальше, и вдруг
Летнее море.
Сора
Оминэ.
Вот и самое сердце Ёсино,
Но цветы отговели.
В лучах вечернего солнца спустили лодки на реку Ои и вдоль горы Арасияма поплыли вверх к стремнине Тонасэ. Пошел дождь, да и смерклось, поэтому вернулись.
1-й 3-й день
Дождь, начавшийся прошлой ночью, все не перестает, он лил весь день и всю ночь. Снова говорили об Эдо и прочем, пока не рассвело.
1-й 4-й день
Утомленный ночным бдением, весь день лежал. Днем дождь прекратился.
Завтра покидаю Хижину Опадающей хурмы. Опечаленный скорой разлукой, долго бродил по дому, обошел весь - от самых дальних помещений до входа.
Летние ливни
Здесь прежде висел картинка -
След на стене.
1691
ПРОЗА-ХАЙБУН
ХВОРОСТЯНАЯ ЛАЧУГА
Не удовлетворенный городской жизнью, которую вел последние девять весен и осеней, переезжаю в окрестности Фукагава.348
Восхищаюсь человеком, сказавшим некогда: «Чанъ-ань всегда был городом богатства и славы. Труден путь того, кто с пустыми руками, без денер>349. Не потому ли, что и сам я беден ?
К хворостяной лачуге
Вихрь горстку листьев подбросил —
Воды вскипячу для чая.
<1680>
ХОЛОДНАЯ НОЧЬ
Сплел себе травяную хижину в Фукагава неподалеку от речной развилины: вдали виднеется снежная вершина Фудзи, вблизи — качаются на волнах корабли, из чужедальних приплывшие стран350. Провожая глазами белопенный след, на рассвете оставленный ими551, слушая, как в сухом тростнике шумит ветер, уносящий былые сны352, коротаю день, когда же склонится он к вечеру, присяду полюбоваться луной — и вздохну о пустом кувшине, прилягу на изголовье — и посетую на тонкое одеяло.
Весла, скрипя,
Бьют по волнам — душа леденеет.
Ночь, слезы.
<1681>
ПОСЛЕСЛОВИЕ К СОБРАНИЮ «ПОЛЫЕ КАШТАНЫ»353
В книге, которую называют «Каштаны», есть строфы на четыре вкуса.
Одни, потягивая вино поэтического духа Ли и Ду,354 хлебают кашу поучений Ханьшаня355. Такие строфы не доступны обычному взгляду и обыкновенным слухом не уловимы.
Другие выделяются особой отрешенностью и утонченностью — частые гости в горной хижине Сайге, они, что каштан с червоточиной, какой и не подберет никто.
Некоторые выражают сполна любовное чувство. Говоря о старинном, вспоминают прелестные черты Си Ши356, прикрывшейся длинным рукавом, или чеканят на золотых монетах лицо Комурасаки. Сюда же можно отнести и обвитые плющом вешалки для платья в спальне обитательницы покоев Шаньян357. В худших упоминается юная дева, живущая под крылышком у попечительных родителей, или постоянно бранящиеся невестка и свекровь. Чувства, предметом которых являются монастырские послушники или юные актеры театра Кабуки, тоже не обойдены вниманием. Простыми словами передавая содержание стихов Бо Лэтяня358, приходят на помощь неискушенным.