винные разновидности и кичатся ими друг перед другом, те, кто выращивает хризантемы, насмехаются над мелкими цветами, и соперничают между собой. Что касается хурмы, мандаринов-кодзи и прочего, то обычно смотрят только на плоды, никто и слова не скажет о форме веток и листьев. Одна лишь сосна великолепна и после того, как на ветки ее ляжет иней483, во все времена года зелена ее хвоя, и при этом в каждое время года она хороша по-своему. Во Лэтянь сказал: «Сосна удаляет из себя старое, потому и живет тысячу лет»484. Она не только услаждает взор и утешает душу своего хозяина, но и питает дух долголетия и крепости, потому-то, наверное, и поминают ее, желая долгой жизни.
<1691>
ВСТУПЛЕНИЕ К «ЗАБЫТОЙ СЛИВЕ»485
Характер вака486 изменили Тэйка487 и Сайге, порядок же нанизывания строф был определен правилами годов Оан488. Поэзии хайкай вот-вот исполнится сто лет. Но настоящего расцвета она достигла, пожалуй, в последнее десятилетье. Так кого же назовем «древним поэтом», какой стиль почитать станем как «древний» ?
Вот Сёхаку из рода Эса, он присоединился к нашему учителю Басе, поэтический стиль учителя проник в его поры, капля за каплей просочился в его сердце и кости, и в конце концов, став на путь поисков сокровенного, он достиг священных пределов. Вместе с тем, стихотворчество не стало его основным
151
делом. Идя по стезе предков, Сёхаку собирает абрикосы489, взращивает в саду своем целебные травы и, в том преуспевая весьма, «исцеляет страну»490. Однако, сам не избежав недуга, заболел он горными ключами и скалами491, дымкой и туманами, захворал болезнью ветра и туч, от которой язык его распух, рот искривился, возникли родимые пятна и шишки492, лечился же он тем же прекрасным снадобьем, что и Мэйцзу493. В нынешнем году собрал он им сочиненное воедино и, памятуя о начале, положенном одинокой сосной из Карасаки494, назвал собрание «Забытая слива». Цюй Юань забыл сливу у реки Мило495, я же, обретя ее на южном берегу496 озера Бива, старался донести чудесное благоухание до далекой равнины Мусаси497, и вот однажды принесли мне от человека по имени Кикаку498 такое послание:
«Забытая слива».
О человеке, не позабывшем,
Весточка.
Истинно, эта слива, сохранив имена как совершенно чужих, так и дорогих сердцу людей499, открыла чувства тех, кто не забыл500, и в этом, пожалуй, нет ей равных!
Сэнна501
<1691>
К КАРТИНЕ, ИЗОБРАЖАЮЩЕЙ КОМАТИ502
Благороден, о как благороден вид ее, благородна и дорожная шляпа, благороден и соломенный плащ! Кто
же донес до нас предание давних времен, кто запечатлел на бумаге сей образ? Из глубины веков призрачное видение — вот оно, перед нашими глазами... Именно в таком обличье пребывает, верно, душа. Благороден и соломенный плаш, благородна и дорожная шляпа.
Как благородна!
На ней и в бесснежный день —
Шляпа и плащ.
Написано по просьбе монаха Одзу Азё'ко.
<1690 или 1691>
МИСКАНТ В СНЕГУ
Не находя себе постоянного прибежища в этом мире, последние шесть или семь лет много странствовал, ночлег обретая то там, то здесь, однако затем, сумев превозмочь страдания, многочисленными недугами вызванные, и стосковавшись по теплому участию старых друзей и учеников, с которыми меня связывали долгие годы взаимной приязни, я снова вернулся в Мусаси, и теперь люди ежеденно приходят в мою травяную хижину, желая осведомиться о моем здоровье, и среди стихотворений, коими я отвечал им, было и такое:
Худо ли, бедно ли,
Но стоит посреди сугробов
Засохший мискант.
<1691>
153
О ТОМ, КАК ПОКИДАЮТ ЖИЛИЩЕ
Бродил, то там, то здесь находя приют, а на зиму затворился в доме на улице Татибана503, и вот уже позади луны Муцуки и Кисараги504. О хайкай решив позабыть отныне — мол, довольно с меня, — крепко замкнул уста, но неясные чувства будоражили мою душу, что-то, искрясь, мелькало перед глазами — похоже, сердцем моим овладел демон поэзии. И вот, все бросив, я снова покидаю жилище и, припрятав за поясом около сотни сэнов, вверяю жизнь свою посоху да плошке. Изящным чувствам в конце концов суждено облачиться в рубище нищего, — вот в чем я убедился.
<1692>
СЛОВО О ПЕРЕСАДКЕ БАНАНА
Хризантемы пышнее цветут у восточной ограды505, бамбук — дрркит с северным окном506. Что касается пионов, то их алость и белизна стали предметом споров, и пылью этого мира осквернены их лепестки. Лотос не растет из обычной земли, и если вода нечиста, цветы не расцветают. Не помню, в каком году перенес я жилище свое в здешние пределы, тогда же и посадил в саду отросток банановой пальмы507. Очевидно, местные условия пришлись ему по душе — во всяком случае, росток дал несколько побегов, листья его, разросшись, заглушили сад и даже заслонили стреху, крытую китайским мискантом. И стали люди называть мою хижину Банановой. Старым друзьям моим, да и ученикам тоже, банан полюбился, поэтому, ростки отсекая и корешки отделяя, то одному их посылал, то другому, и так шли годы.