Мои же изящные речи подобны очагу летом и вееру зимой. Они противны людским устремлениям и не имеют пользы. Лишь в словах Сякуа524 и Сайге, даже самых пустяковых, вроде бы случайно сорвавшихся с уст, есть много такого, что пленяет людские сердца. Кажется, и государь Готоба525 писал: «В их песнях есть истинное, есть и привкус печали». В словах государевых обретя опору, иди вперед по этой узкой тропке, не теряя ее из вида. А вот что писал об искусстве кисти Великий учитель с Южных гор526: «Не ищите "следы древних", ищите то, что искали они». «То же самое можно сказать и об изящных речах», — с этими словами я зажег фонарь, проводил гостя за калитку из хвороста, и мы расстались.
Конец лета Шестого года Гэнроку. ii
Человек, который, пройдя по дорогам Кисо, вернулся в родные края, называет себя Кёрику, он из рода Морикава. Спокон веков люди, имевшие склон
ность к изящным речам, взвалив на спину дорожный сундучок, надев грубые, ранящие ноги сандалии, прикрыв голову рваной шляпой для защиты от инея и росы, пускались в путь и бродили по разным провинциям, доводя душу до изнемолеения и радуясь, когда им удавалось проникнуть в истину вещей. И вряд ли этому человеку было по душе путешествовать с длинным мечом, напоминающим о долге его перед господином, в сопровождении молодого телохранителя, который, в черном хаори с развевающимся по ветру длинным шлейфом, с копьем в руке, вышагивал бы позади вьючной лошади.
Цветы дерева сии, На них равняйся, шагая По дорогам Кисо517
У бедных скитальцев Терпению должно учиться. О, мухи Кисо.
<1693>
В ДЕНЬ ВСТРЕЧИ ЗВЕЗД528 СОЖАЛЕЮ О ДОЖДЛИВОЙ ОСЕНИ
На седьмой день месяца Фумидзуки529 шестого года Гэнроку530 ночной ветер гонит по небу темные тучи, белопенные волны бьются о берег Серебряной реки, сваи Сорочьего моста уплыли, подхваченные потоком, у легкого листка ладьи сломаны весла531, словом, ясно, что звезды наверняка лишились своего пристанища. «Такую ночь тем более обидно провес-
159
ти втуне» — с этой мыслью я зажигаю фонарь, и тут появляется человек, декламирующий стихи Хэн-дзё и Комати532. Их взяв за тему, пытаюсь рассеять тоску звезд, застигнутых дождем. Басе от имени Комати:
Половодье.
Звезды ночлег обрели
На голых утесах.
Сампу от имени Хэндзё:
Бедной ткачихе
Сегодня лишь самый жестокий
Не одолжит плаща513.
<1693>
О ЗАКРЫВАНИИ ВОРОТ534
Любострастие порицалось Конфуцием535, да и Будда поместил его среди первых пяти заповедей536, тем не менее в непредсказуемости этого неодолимого чувства так много пленительно-трогательного537. Лежа под цветущей сливой где-нибудь на недоступной для чужих взоров горе Курабу, горе Мрака, неожиданно для самого себя пропитываешься чудесным ароматом, а если вдруг отлучится куда-нибудь страж, охраняющий заставу Людские взоры на холме Сино-бу, холме Тайных встреч, каких только не наделаешь глупостей! Известно немало случаев, когда человек, на ложе из волн соединивший рукава с дщерью рыбацкой538, продавал свой дом и лишался жизни, но я бы скорее простил его, чем того, кто, достиг
160
нув старости, алчет долгого пути, сокрушает душу заботами о рисе и деньгах, не умея проникнуть в душу вещей539. Мало кому суждено перевалить за седьмой десяток, расцвет же человеческой жизни приходится лет на двадцать с небольшим. Первая старость подобна сну одной ночи. Оставив же позади пять или шесть десятков, человек отвратительно дряхлеет, ночами его одолевает сон, по утрам же, едва поднявшись с ложа, какими вожделениями полнит он свои помыслы? Люди недалекие ко многому устремляются думами. Тот же, кто, приумножая мирскую суету540, достигает успеха в од-ном-единственном мастерстве, обыкновенно превосходит других и в корыстолюбии. Сделав это мастерство своим главным занятием, он живет в мире, где правит демон наживы, сердце его ожесточается, все глубже вязнет он в топкой грязи, утрачивая надежду на спасение — должно быть, именно таких людей и имел в виду старец Южный цветок541, говоря, что услада преклонных лет в том, чтобы избавиться от мыслей о прибыли и убыли, забыть о старости и молодости и обрести безмятежность-покой. Приходит гость, и текут бесполезные речи542. Или же ты сам выходишь из дома и мешаешь другим в их повседневных трудах, что также достойно сожаления. Сунь Цзин543 запирал свою дверь, а Ду Улан544 держал на замке ворота — и что может быть лучше?.. Дружусь с одиночеством, в бедности вижу богатство, пятидесятилетний упрямец сам для себя предостережения пишет.