— Чертовщина-свинство, опять очки куда-то запропастились.
Очки на носу у кота. Он собирается читать магическую книгу, но буквы начинают танцевать у него перед глазами. Он принимает их за мышей и гонится за ними. Трр! — делает бумага под его когтями.
— Вот я тебя! — ругается Аманда Грольмус.
Она снимает с кота очки и надевает их себе на нос. Только сейчас она узнает гостей.
— Что с тобой, соседка? — спрашивает она.
Бабушка Пимпельмут хватает Петрика за плечи и ставит перед собой.
— К воде его тянет, все время к воде. А ведь плавать не умеет!
Аманда Грольмус откусывает кусок от твердого, как камень, пряника. Потом впивается в Петрика глазами и ворожит еще немного. От стекол очков отлетают искры, а изо рта вырывается шипение, как у змеи.
— Вот я тебя!
Когда она видит, что Петрик пугается, она прекращает ворожбу и просит вознаграждения.
— Пять пфеннигов всего лишь, на пряники.
Бабушка Пимпельмут платит и вздыхает.
— Бог даст, поможет.
А вода течет и течет, и как только бабушка с внуком оказываются на дороге, Петрик дергает ее за рукав.
— Бабушка, как зовут кота?
— Игнац Хлебный воришка.
Петрик не может сдержаться и громко смеется. Бабушка Пимпельмут хватается за сердце. Люди, люди! Разве будет бояться тот, кто так смеется?
И так, как есть, она тянет Петрика в переулок. Около сарая пожарной команды живет полицейский Паннак. Он как раз хочет пристегнуть свою шашку, но у него нет ножен. А он не может надзирать за порядком в деревне с шашкой наголо, тогда бы все сразу увидели, что он ее опять не начистил. Итак, он подзывает свою собаку.
— Бегом марш-марш!
Собака вылезает из-под кровати. Туда она затащила ножны, а сейчас, прижав уши, тянет их обратно. Полицейский может наконец пристегнуть шашку и бросает взгляд на бабушку Пимпельмут.
— Где горит? Что стряслось? Кого посадить за решетку?
Бабушка Пимпельмут хватает Петрика и ставит его рядом с собой.
— К воде его тянет, все время к воде. А ведь плавать не умеет.
Полицейский кладет руку на плечо Петрика, затягивается трубкой, кашляет, плюет на пол и со звоном выхватывает шашку.
— Бегом марш-марш!
Когда он видит, что Петрик пугается, он протягивает бабушке руку.
— Десять пфеннигов на табак.
Бабушка Пимпельмут платит и вздыхает.
— Бог даст, поможет.
А вода течет и течет. И как только бабушка с внуком оказываются в переулке, Петрик дергает ее за рукав.
— Бабушка, как зовут собаку?
— Штабс-ефрейтор Задавака.
Петрик не может сдержаться и громко смеется. А бабушка Пимпельмут хватается за сердце. Люди, люди! Опять не помогло. Разве будет бояться тот, кто так смеется?
И так, как есть, она бежит с Петриком на деревенскую площадь. Между церковью и школой живет господин учитель Хаубольд. Он как раз собирается на занятия, слева под мышкой он держит тетради и палку. Перед каждым уроком учитель Хаубольд выпивает глоток водки. Но бутылка торчит у него сзади за поясом, и, чтобы достать ее, он изгибается и извивается, как червяк. При этом он роняет и тетради и палку. Это видит белый гусак, который пасется на площади. Он приближается, вытянув шею, хватает палку посередине и, держа ее в клюве, уносит прочь. Учитель Хаубольд оставляет тетради в пыли и бежит спасать свою палку. Полы сюртука развеваются, гусиные перья разлетаются по воздуху. Учитель Хаубольд хватает гусака за шею, отнимает палку и швыряет птицу в сторону.
— В угол, бездельник!
Потом он подбирает тетради и краешком глаза глядит на бабушку.
— Что нужно? Наказать? На три часа в карцер?
Бабушка Пимпельмут хватает Петрика за плечо и прячет за своей спиной.
— К воде его тянет, все время к воде. А ведь плавать не умеет.
Учитель делает большой глоток из бутылки, вытаскивает Петрика за ухо из-за бабушкиной спины, сурово смотрит на него желтыми глазами и со свистом рассекает воздух палкой.
— В угол, бездельник!
Когда он видит, что Петрик пугается, он протягивает бабушке кошелек.
— Пятнадцать пфеннигов на водку, — требует он.
Бабушка Пимпельмут платит и вздыхает.
— Бог даст, поможет.
А вода течет и течет. И уже на площади Петрик дергает бабушку за рукав.
— Бабушка, как зовут гусака?
— Август Сильный.
Петрик не может сдержаться и громко смеется. А бабушка Пимпельмут хватается за сердце. Люди, люди! Опять не помогло. Как может бояться тот, кто так смеется?