Но людей уже не было. Ей приходится ждать, покуда дедушка Аллесникс не придет с работы. Ей нужно было бы сразу так сделать, тогда пфенниги остались бы у нее в кармане. А дедушка Аллесникс сначала спокойно слушает. Затем медленно выпивает бутылку пива. Но когда становится ясно, что бабушкиным жалобам и причитаниям вообще конца не будет, резко обрывает ее.
— Все это не поможет.
И идет в чулан с дровами и закрывает за собой дверь. Слышно, как он рубит и пилит, вырезает и строгает. Потом некоторое время ничего не слышно. Но вот, кряхтя под тяжелой ношей, он проходит мимо окна. На его спине качается странный предмет, круглый и ребристый, высокий и широкий, красный и желтый.
Петрик сразу же хочет за ним, но может выйти из дома только после особого разрешения дедушки. Быстро выбегает Петрик за порог, вприпрыжку через сад и по лугу к запруде.
Стоп, к запруде нельзя.
Там уже стоит кто-то. Кто-то круглый и ребристый, высокий и широкий, красный и желтый. Руки-палки расставил в стороны, скалит зубы, свирепо смотрит стеклянными глазами. Петрик не в силах сделать дальше и шага.
— Дедушка, как зовут этого человека?
— Попанц, — ответил тот, — просто Попанц. Но ты только посмотри на него внимательно.
Однако Петрик не в силах взглянуть на него. Он боится, тихо обходит дом, совсем неслышно входит в комнату. Не ест, не пьет, сразу же ложится в постель и не шевелится.
Только вечером бабушка приподнимает одеяло, чтобы посмотреть на Петрика. Тот прижал коленки к подбородку и кулаками закрыл лицо. Кто так спит, видит плохие сны.
— Только бы он не заболел, — всхлипывает бабушка Пимпельмут. Она хватается за сердце и готова уже снова разразиться жалобами и причитаниями, но дедушка Аллесникс прерывает ее.
— Все это не поможет.
Очень довольный, он пьет свое пиво.
И на другой день Петрик не хочет вылезать из кровати. Бабушка Пимпельмут щупает его лоб.
— Ты не хочешь поесть твой хлеб?
— Отдай его вдове Грольмус! — отвечает Петрик, — она уже откусила от него.
— А кусочек сахара?
— Отдай его полицейскому Паннаку! — отвечает Петрик, — он на него уже плюнул.
— Ну, а молоко, кто его выпьет?
— Учитель Хаубольд, — отвечает Петрик, — он его уже отхлебнул.
Тут уж даже бабушка Пимпельмут не выдерживает и смеется. Учитель Хаубольд и молоко! Такое могут придумать только маленькие мальчики. Она гладит Петрика по голове. Пусть полежит еще часок. Голод заставит его подняться. А до тех пор она может присмотреть за цыплятами.
А Петрик все еще прижимает кулаки к глазам. Он не хочет видеть, но все-таки видит. Чучело стоит на запруде и никого не пропускает. То оно пугает всех красным бородавчатым носом вдовы Грольмус, то скалит желтые от табака зубы полицейского Паннака, то снова сверкает желтыми свирепыми глазами учителя Хаубольда. Петрик видит все это и сворачивается клубком, как ежик.
А вода течет и течет. По желобку в горах, по канавке в нагорье и ручьем внизу через деревню. А у самого его глубокого места стоит чучело и смотрит в оба.
А вода его тоже боится?
Это Петрик все-таки хочет знать. Он встает, крадучись бесшумно обходит дом, через сад по лугу к запруде. Только пусть чучело его не пугает. Поэтому он пятится задом, закрыв глаза. Подходя к запруде, он спотыкается и падает. Он оцепенел от внезапного падения и не может опереться на руки. Над ним возвышается чучело, а из его рта шевелит ядовитым языком змея, одной рукой оно со звоном выхватывает саблю, а другой, угрожая, размахивает палкой. Собрав последние силы, Петрик поднимается. Он мчится обратно по лугу, через сад вокруг дома, прямо дедушке в руки. Тот подхватывает его, не говорит ни слова и, очень довольный, пьет свое пиво.
Однако кого преследует страх, тот видит иногда и ушами. И даже в преисподней ему видится свет. А разве не булькала вода вокруг корня, когда Петрик пускался наутек? Значит, вода течет. Мимо чучела, как будто его там и нет, течет туда, к реке, в поток, в большое море. Петрик еще не видел моря. Сейчас он о нем мечтает, слышит, как оно шумит, видит его прибой, пробует на вкус соленую волну.
На другой день он встает сам, ест свой хлеб, пьет молоко и чувствует себя окрепшим для новой попытки. Он выжидает, пока бабушка не начнет искать цыплят, потом рысцой обегает дом, в сад, на луг.
Чучело стоит и угрожает. Петрик подходит к нему на этот раз сбоку и не спускает с него глаз. Не дожидаясь, пока высунет свой язык змея, зазвенит шашка и взметнется вверх палка, Петрик заводит с ним разговор.
— Попанц, где твой котик?
Чучело стоит и молчит.
— Попанц, где твоя собака?