После хищников на манеж снова выходил толстый Рихтер. Щеки его, казалось, вот-вот лопнут. И когда длинный Хубач, игравший роль директора цирка, пихал его кнутовищем в живот, Рихтер окатывал его с головы до пят водой изо рта.
Но лучший номер мы берегли напоследок. Величайшая сенсация! Только раз, только у нас! Впервые в мире! Смертельное сальто!
Десяток мальчишек ложились на пол вплотную друг к другу, спрятав головы и выгнув дугой спины. А в самом конце площади длинный Хубач начинал свой разбег. Он мчался во весь опор, потом отталкивался, стрелой проносился над их спинами, лишь над последним прижимал к груди голову и, перекувырнувшись, замирал на земле как ни в чем не бывало.
Зрители не скупились на аплодисменты. Длинного Хубача вызывали раз десять, а то и больше. А потом и других циркачей. Люди хлопали, как безумные.
После представления мы еще долго сидели под липой и удивлялись; до чего же это, оказывается, просто, приносить людям радость. Стоит только пошевелить мозгами…
Вот и закончил господин Финке свой рассказ. К концу он заметно воодушевился. Даже размечтался. Во всяком случае, он, кажется, напрочь забыл о побоях учителя Шебеля.
Однако его рассказ нас не устраивает, и мы без обиняков спрашиваем его:
— Все это, конечно, здорово — и длинный Хубач, и толстый Рихтер, и маленький Хорбаш! Но вы, господин Финке, что вы-то, собственно, делали в этом цирке?
— Я что делал?
— Может, вы были одной из веселых лошадок?
— Нет, нет, я бы так увлекся, что все время бежал бы не в ту сторону.
— Тогда одним из диких тигров?
— Да вы что! Я бы сразу же вообразил себя настоящим тигром и еще, чего доброго, тяпнул бы кого-нибудь.
— Значит, вы участвовали в смертельном сальто?
— Тоже нет. Я бы непременно высунул голову как раз во время прыжка. От восторга, понимаете?
Мы несколько разочарованы. Значит, он ничего не делал, наш господин Финке. Зачем же он тогда рассказал нам эту историю? И почему ему так хочется, чтобы именно Тонио узнал ее?
— Ошибаетесь, — тихо говорит господин Финке, будто читая наши мысли, — вот тут вы ошибаетесь. Я тоже кое-что сделал в самом начале. Тогда мы еще и думать не думали о цирке, мы торчали на деревенской площади и умирали от скуки. Рубцы от указки господина Шебеля саднили. Впереди был бесконечный, унылый день, и мы просто не представляли себе, что бы такое придумать. Кто-то из ребят зажал коленями голову и неуклюже перекувырнулся вперед. Настоящего кувырка не вышло. Он завалился влево и встал, потирая затылок. И вдруг я увидел то самое сальто. На меня пахнуло лошадиным потом с манежа, горячим дыханием тигров, я слышал, как оркестр играет туш, и, вспоминая неудачу, снова и снова представлял себе чудесный прыжок. И тогда я сказал: «А давайте устроим цирк».
Господин Финке умолкает. Что было дальше, нам известно. О чем тут еще говорить?
Но задуматься все-таки стоит. Ибо мы считаем, что для цирка господин Финке сделал тогда не меньше других. И потому нам так хочется, чтобы Тонио как можно скорее принес домой хоть слабенькую троечку по математике, а еще больше — чтобы он во что бы то ни стало услышал историю господина Финке.
Перевод М. Голубовской.
ЦОДЕЛЬСКИЕ КАШТАНЫ
— Тише, ребята, посидите минутку спокойно, я хочу вам кое-что рассказать. Ну-ка, Шихт, прекрати кривляться! А нашу прекрасную Ундину я попросил бы прикрыть колени юбкой, в конце концов, у нас здесь пионерское собрание, а не дискотека. Признайтесь, друзья, наверное, некоторым из вас все это кажется странным. Быть может, даже кое-кто ворчит про себя: «И чего ему неймется? Сидели себе спокойно в классе, но вот выглянуло солнце, и он всех потянул на улицу. Битый час мы топтали октябрьский гербарий, а теперь сидим на насыпи под каштанами и помираем со скуки».
Я мог бы сказать, что у меня есть на это причины. А сейчас, когда мы уже здесь, я окончательно понял, почему повел вас сюда. Весь день у меня как-то сосало под ложечкой, да еще с самого утра этот туман в просеках, солнце в дымке, а теперь вот эти каштаны. Все здесь напоминает мне о том, что произошло много лет назад. А рассказать вам об этом хотелось именно здесь, на природе, после марш-броска по осеннему листопаду. Надеюсь, вы немного помолчите и в виде исключения внимательно выслушаете своего учителя и пионервожатого.