— Спасибо. — Женщина отодвинула футляр.
— Я купил себе новый. С электроникой.
— Аа… — Женщина коснулась пальцами карманного радиоприемника.
— Меняй батарейки своевременно. Если хоть одна потечет, приемник можешь выбросить в мусорное ведро. Все эти транзисторы такие чувствительные…
— Ты думаешь, я ни на что не способна, — внятно произнесла женщина.
Мужская рука потянулась к женской, но умиротворительный жест не получился, и она отдернулась назад.
— Ерунда, — сказал он, — я думаю, ты на все способна. — Женщина, уже взявшаяся было за приемник, отпустила его. Тоже прижала руки к телу. Наступило молчание, после которого трудно возобновить разговор.
— Мы не собирались спорить, — устало сказал мужчина. — Мы просто хотели поделить что осталось. Если ты… Тогда извини.
— Нет, — произнесла женщина, — не стоит говорить. Что вещи… Ты можешь забрать все.
— Мы делим, — ответил мужчина, — так лучше. Хоть сможем потом смотреть в глаза друг другу.
— Потом? — Несколько быстрых фраз заставили мужчину отпрянуть. Ханна не разобрала слова. Но женщина внезапно прервалась, отодвинула в сторону приемник, вытащила из сумки музыкальные часы и поставила их на стол. Очевидно, жесткое столкновение с мраморной плитой сдвинуло стопор. Под нежный перезвон колокольчиков закружились ангелы и дерево, похожее на китайскую пагоду. Ханна сидела как замороженная. Резкое движение мужчины — и часы замолчали. За соседним столом их и не слышали.
— Куда мы денем их? — спросила женщина.
— Боже мой! — Мужчина сделал глубокий вдох, расстегнул пуговицу на воротнике и снова начал бессмысленную игру с пепельницей.
— Аня не хочет их больше видеть, — сказала женщина. — Закрывает подушкой и ревет.
— Аня, — произнес мужчина.
— Не знаю, желаешь ли ты слушать, — продолжала женщина, — но она больше не говорит о тебе. После твоего ухода она спрашивала о тебе каждую минуту. Теперь, наверное, поняла.
— Перестань, — прервал ее мужчина.
— Хорошо, но музыкальные часы возьми с собой, я не могу их больше слышать. Я…
Она остановилась, проглотила подступивший к горлу комок, овладела собой.
— Прости. Я слышала, скоро ты найдешь им применение.
— Летом, — сказал мужчина, — в июле.
— Так возьми же их. За приемник и фотоаппарат. Я не хочу обделять тебя при разделе.
— Спасибо, — сказал мужчина, — мне надо выйти.
Он поднялся, постоял, как слепой, потом поискал глазами туалет. Женщина закурила сигарету и сделала несколько торопливых затяжек. Когда за мужчиной закрылась дверь, она быстро убрала вещи со стола в сумку, коротко взглянула на Ханну, будто прося помощи, затушила окурок в пепельнице и исчезла в дамском туалете. Ханна сидела неподвижно. Как трудно подняться со стула! Но она не хотела присутствовать при завершении драмы. Она воспользовалась привилегией завсегдатаев кафе: отыскала официантку в буфете и рассчиталась. Чтобы отвлечься, купила пачку любимых Петером сигарет. Но удивиться возможности приобрести редкий сорт ей не удалось. Перед тем как покинуть кафе, она последовала внезапному внушению, скрытый смысл которого озадачил ее лишь позднее. Она вернулась к столу и опустила пакет с простынями в большую сумку, сиротливо лежавшую на стуле. Потом ей казалось, что она испытала при этом чувство удовлетворения. Как хотите, в пакете было три простыни. Три! Может быть, она даже скандировала эту цифру по дороге к вокзалу.
Или вообразила, что скандирует. На самом деле ею овладела глубокая усталость. В поезде она почти моментально заснула. Проводнику пришлось потрясти ее за плечо, чтобы разбудить. Последние шаги к дому дались ей с трудом.
Только после того, как она выложила сигареты на стол и Андреа начала громко и неудержно хохотать, так что сидевшая за кукольным столиком Сандра втянула голову в плечи, лишь когда Петер задергал руками и ногами, пытаясь скрыть смущение, а Андреа, захлебываясь смехом, напомнила, что он в сочельник торжественно поклялся раз и навсегда бросить курить, лишь когда Ханна ударила себя по лбу, обругав старой беспамятной бабой, — только тогда она почувствовала, что к ней возвращаются жизненные силы.
Перевод Э. Богомолова.
СКАЗАНИЕ О ГУДРУН
Когда-то в далекие времена царствовал в Ирландии могущественный король. Многочисленные крестьяне платили ему большие подати. В его арсеналах хранилось столько оружия, шлемов, кольчуг, щитов и мечей, сколько не имел в те времена ни один другой король. Не было ему также равных и по числу благородных коней в его конюшнях, и по красоте драгоценностей, собранных под сводами его замка, и по пышности нарядов придворных.