Конечно, он этими разговорами пытался разрядить ситуацию. Я тоже готов был пойти ему навстречу. Но на свой лад.
— Итак, это была она, — сказал я.
Его бодрость как рукой сняло, И он стал наконец таким, каким был на самом деле: угрюмый, заброшенный, опустившийся человек, которому в жизни остались лишь мелкие радости. Он встал и быстро направился в большую комнату. Вернулся он с дымящейся сигарой.
— Да, — сказал он. — Сейчас вы видели ее во всей красе.
— Это предохраняет от иллюзий, — ответил я и впился зубами в бутерброд.
Краутц присел на краешек стула.
— Она не всегда была такой, — проговорил он.
После каждого слова он яростно попыхивал сигарой. И для меня уже не было ни малейшего сомнения в том, кто здесь кого оставил. Случайно я в таких вопросах немножко разбираюсь. Опыт общения с женщинами, приобретенный в институте, говорил мне: все обычно кончается тем, что девушки отправляются на поиски каких-нибудь методических пособий. Кому охота, могу сообщить напрямик: эмансипация женщин — ничто для мужчин, воспринимающих ее всерьез. Это видно на примере многих, в том числе и на примере Краутца.
— Когда мы познакомились, — произнес он и начал, спотыкаясь, метаться среди кастрюль и сковородок, — когда мы познакомились, она была полна всяких комплексов. Единственный ребенок в учительской семье, это надо учесть. А я вернулся из плена и работал на шахте, потом учился. Все говорили, что у меня от природы дар общения с детьми. Тогда это еще что-то значило. Она начала здесь работать через год после меня. Нас было всего двое в этой школе. Она от удивления только рот открывала, когда вдруг посреди уроков я уводил своих учеников в заповедник и вместе с ними занимался раскопками на славянском кургане. Смотрела, ничего не понимая, когда я по утрам репетировал в пивной школьный спектакль. И наконец признала безусловно правильным, когда на четвертый год я начал по ролям читать с учениками «Орлеанскую деву». Одно время ей казалось правильным все, что я делал. Она-то придерживалась учебного плана, но считала, что я прав, понимаете?..
Он принес из комнаты бутылку пива и с жадностью его выпил. Потом душераздирающе закашлялся. Я невольно ощутил желание помочь ему. Но он почувствовал это и предупредил мое приближение словами:
— Катар курильщика, ничего особенного.
И он возобновил свои метания среди кастрюль и сковородок.
— И как это бывает, — продолжал он, — с какого-то момента она перестала считать правильным то, что я делал.
Он остановился, словно хотел поразмыслить над словами «с какого-то момента».
— Потом наша школа стала центральной. Девять учителей и директор. Когда он болел, она его замещала. И настаивала, чтобы я давал нормальные уроки — нормальные в том смысле, в каком теперь это понимают. И выяснилось: у меня нет никакой методики, ни один материал я не довожу до конца и путаю свои взгляды со взглядами, положенными по программе. Когда руководимый мною восьмой класс сдавал экзамены, показатели у него были самые плохие во всей округе. Ей было стыдно за меня. Она от моего имени подала заявление в заочный институт. И так как я ночи просиживал за письменным столом, то мы сочли, что будет лучше, если я стану спать на кушетке в гостиной. Меня это устраивало. Так дольше не выяснится, чем я по ночам занимаюсь. Пьесами, которых никто мне не заказывал. Я пытался овладеть секретом, как показать смешные стороны самой серьезнейшей истории. Может, вы слыхали, как когда-то крестьяне спускали собак на тех, кто вербовал в кооперативы? Было это и у нас. Достопочтенной публике тут было над чем посмеяться! С обратной почтой пришла мне квитанция. Большое спасибо, но в настоящий момент не имеем возможности… Продолжайте в том же духе! На первом экзамене я провалился, начал попивать, потом встряхнулся и следующий экзамен выдержал. Когда же я хотел вернуться в супружескую постель, выяснилось вдруг, что у меня пахнет изо рта. Вы же понимаете! Женщины так чувствительны! Короче, я стал спать отдельно. Благо места много. Детей у нас не было, а дом можно было расширить. И только я это затеял, как началось: деревня и хутор идут под снос. В Пульквитце строится новая школа в новом жилом районе. Моя жена откладывала развод, пока ее не назначили директором школы. И конечно, это оказалось слишком поздно для наших учреждений. Нам уже выделили квартиру. Центральное отопление, мусоропровод и еще масса всякой всячины.