Я думала, мы поднимемся по лестнице, но мы останавливаемся у ряда лифтов.
– Лифты работают? – как можно тише спрашиваю я у Юрайи.
– Ну конечно. – Зик закатывает глаза. – Думали, я совсем идиот и не пришел сюда пораньше, чтобы включить аварийный генератор?
– Ага, – отвечает Юрайя. – Есть немного.
Зик сердито смотрит на брата, зажимает его шею и втирает костяшки пальцев в макушку. Может, Зик и меньше Юрайи, зато, наверное, сильнее. Или, по крайней мере, быстрее. Юрайя пинает его в бок и высвобождается.
Я усмехаюсь при виде растрепанных волос Юрайи, и двери лифтов распахиваются. Мы грузимся внутрь: члены фракции в один лифт, неофиты – в другой. По дороге бритая наголо девушка наступает мне на ногу и не извиняется. Морщась, я хватаюсь за ногу и подумываю пнуть негодяйку по голени. Юрайя изучает свое отражение в двери лифта и приглаживает волосы.
– Какой этаж? – спрашивает бритая наголо девушка.
– Сотый, – отвечаю я.
– Ты-то откуда знаешь?
– Линн, успокойся, – говорит Юрайя. – Не кипятись.
– Мы в стоэтажном заброшенном здании с горсткой лихачей! – рявкаю я. – Почему ты этого не знаешь?
Она не отвечает. Просто вдавливает нужную кнопку.
Лифт несется наверх так быстро, что у меня сосет под ложечкой и закладывает уши. Я хватаюсь за поручень у стенки лифта, глядя, как растут номера этажей. Двадцатый, тридцатый, и волосы Юрайи наконец разглаживаются. Пятидесятый, шестидесятый, и мои пальцы перестают болеть. Девяносто восьмой, девяносто девятый, и лифт замирает на сотом этаже. Хорошо, что мы не пошли по лестнице.
– Интересно, как мы выберемся на крышу… – Юрайя умолкает.
Сильный порыв ветра ударяет меня, отбрасывая волосы за спину. В потолке сотого этажа – зияющая дыра. Зик прислоняет к ее краю алюминиевую лестницу и начинает взбираться. Лестница скрипит и шатается у него под ногами, но он спокойно поднимается, насвистывая. Выбравшись на крышу, он поворачивается и придерживает лестницу для следующего.
Я на мгновение задумываюсь, не ждет ли нас верная смерть под маской игры.
Подобная мысль посещает меня не впервые с Церемонии выбора.
Я поднимаюсь по лестнице после Юрайи. Это напоминает мне, как я карабкалась по перекладинам чертова колеса, а Четыре взбирался за мной. Я снова вспоминаю его пальцы на своем бедре, как он помог мне не упасть, и чуть не промахиваюсь мимо ступеньки. «Глупо».
Прикусив губу, я добираюсь до верха и встаю на крыше небоскреба Джона Хэнкока.
Ветер такой сильный, что я больше ничего не слышу и не чувствую. Приходится прислониться к Юрайе, чтобы не упасть. Сперва я вижу только болото – обширное, коричневое, бесконечное, простирающееся до горизонта, безжизненное. В другом направлении лежит город, и во многих отношениях он неотличим от болота, такой же безжизненный, с неведомыми мне границами.
Юрайя куда-то указывает. К одному из столбов на крыше башни приделан стальной трос толщиной с мое запястье. На земле лежит груда черных перевязей из грубой ткани, достаточно больших, чтобы вместить человека. Зик хватает одну из них и закрепляет на шкиве, который свисает со стального кабеля.
Я прослеживаю взглядом кабель. Он тянется поверх группы зданий и вдоль Лейк-Шор-драйв. Не знаю, где он заканчивается. Ясно, впрочем, одно: если я пройду через это, узнаю.
Мы собираемся скользить в черной перевязи вниз по стальному тросу с высоты тысяча футов.
– О боже, – произносит Юрайя.
Я могу лишь кивнуть.
Шона первой забирается в перевязь. Она ползет вперед на животе, пока бо́льшая часть ее тела не оказывается в черной ткани. Потом Зик закрепляет ремнем ее плечи, поясницу и верх бедер. Он подтягивает ее в перевязи к краю здания и начинает обратный отсчет от пяти. Шона показывает большой палец и толкает ее вперед, в пустоту.
Линн ахает, когда Шона под крутым углом несется к земле, головой вперед. Я протискиваюсь мимо нее, чтобы лучше видеть. Насколько можно судить, пока Шона не исчезает вдали, превращаясь в черную точку над Лейк-Шор-драйв, она надежно закреплена в перевязи.
Члены фракции гикают, потрясают кулаками и выстраиваются в очередь, порой отпихивая друг друга, чтобы занять лучшее место. Почему-то я оказываюсь первым неофитом в очереди, сразу перед Юрайей. Между мной и скоростным спуском всего семь человек.
И все же в глубине души раздается голосок: «Мне что, нужно ждать целых семь человек?» Я испытываю странную смесь ужаса и нетерпения, незнакомую до сих пор.
Следующий член фракции, совсем молоденький парнишка с волосами до плеч, запрыгивает в перевязь на спине, а не на животе. Когда Зик толкает его вниз по стальному канату, он широко раскидывает руки.