– Нет, – возражает Тобиас. – Она просто глупая девчонка. Ни к чему тащить ее сюда и допрашивать.
– Просто глупая девчонка, – фыркает Эрик. – Будь она просто глупой девчонкой, разве она получила бы первый ранг?
Тобиас берется двумя пальцами за переносицу и смотрит на меня между ними. Он пытается мне что-то сказать. Я быстро размышляю. Какой совет давал мне Четыре в последнее время?
Единственное, что приходит на ум: «Притворись уязвимой».
Это уже один раз сработало.
– Я… я просто была смущена и не знала, что делать.
Я засовываю руки в карманы и смотрю в пол. Затем щиплю себя за ногу так сильно, что слезы наворачиваются на глаза, и поднимаю взгляд на Эрика, хлюпая носом.
– Я попыталась… и… – Я качаю головой.
– Что попыталась? – спрашивает Эрик.
– Поцеловать меня, – отвечает Тобиас. – Но я ее отверг, и она сбежала, как пятилетка. Ее действительно не в чем винить, кроме глупости.
Мы оба ждем.
Эрик переводит взгляд с меня на Тобиаса и смеется, слишком громко и слишком долго… его смех звучит угрожающе и скребет, как наждачная бумага.
– Не рановато ли для тебя, Трис? – Он снова улыбается.
Я вытираю щеку, как будто смахиваю слезу.
– Можно идти?
– Ладно, – соглашается Эрик, – но впредь не смей покидать лагерь без сопровождения, ясно?
Он поворачивается к Тобиасу.
– А ты… лучше постарайся, чтобы переходники больше не покидали наш лагерь. И чтобы не лезли к тебе с поцелуями.
Тобиас закатывает глаза.
– Договорились.
Я выхожу из комнаты на улицу, встряхивая руками, чтобы избавиться от дрожи. Сажусь на мостовую и обнимаю колени.
Не знаю, как долго я сижу здесь, опустив голову и закрыв глаза, прежде чем дверь снова отворяется. Возможно, проходит минут двадцать, возможно, час. Тобиас идет ко мне.
Я встаю и скрещиваю руки на груди в ожидании выволочки. Я ударила его, а затем ввязалась в неприятности с лихачами – выволочки не избежать.
– Что? – спрашиваю я.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
Между его бровями появляется складка, и он нежно касается моей щеки. Я смахиваю его руку.
– Ну, – начинаю я, – сначала мне дали нагоняй у всех на виду, затем пришлось болтать с женщиной, которая пытается уничтожить мою бывшую фракцию, и наконец Эрик едва не вышвырнул моих друзей из Лихости, так что да, денек был из приятных, Четыре.
Он качает головой и смотрит на полуразрушенное здание справа от себя, которое сделано из кирпича и мало напоминает гладкую стеклянную иглу за моей спиной. Наверное, оно древнее. Никто больше не строит из кирпича.
– Да и вообще, какое тебе дело? Ты можешь быть либо жестоким инструктором, либо заботливым бойфрендом.
Я напрягаюсь при слове «бойфрендом». Я не собиралась использовать его так легкомысленно, но уже слишком поздно.
– Нельзя играть обе роли одновременно.
– Я не жестокий, – хмурится он. – Я защищал тебя сегодня утром. Как по-твоему, что сделали бы Питер и его идиоты-дружки, если бы узнали, что мы с тобой…
Он вздыхает.
– Ты ни за что бы не победила. Они бы непременно объявили твой ранг результатом моего покровительства, а не твоего мастерства.
Я открываю рот, чтобы возразить, но не могу. На ум приходит несколько достойных ответов, но я отмахиваюсь от них. Он прав. Мои щеки горят, и я остужаю их ладонями.
– Не надо было меня оскорблять, чтобы что-то им доказать, – наконец говорю я.
– А тебе не надо было сбегать к брату, только потому что я тебя обидел. – Он скребет в затылке. – К тому же… разве это не сработало?
– За мой счет.
– Я не думал, что это так на тебя повлияет. – Он опускает взгляд и пожимает плечами. – Иногда я забываю, что могу причинить тебе боль. Что тебе можно причинить боль.
Я засовываю руки в карманы и раскачиваюсь на пятках. Меня пронизывает странное чувство – приятная ноющая слабость. Он сделал то, что сделал, потому что верил в мою силу.
Дома сильным был Калеб, потому что умел забывать о себе, потому что все качества, которые ценили мои родители, давались ему без труда. Никто и никогда не был так убежден в моей силе.
Я встаю на цыпочки, запрокидываю голову и целую его. Наши губы едва соприкасаются.
– Ты знаешь, что ты потрясающий? – Я качаю головой. – Всегда точно знаешь, что делать.
– Только потому, что долго думал об этом. – Он быстро целует меня. – О том, что бы делал, если бы мы с тобой…
Он отстраняется и улыбается.