– Вообще-то ничего. А в чем дело?
– Да так, ерунда. – Я ногой отбрасываю камешек с тропинки.
– Ты собираешься вернуться в спальню? – спрашивает он. – Потому что если тебе нужен мир и покой, ты можешь остаться со мной до банкета.
У меня сводит живот.
– Что случилось? – спрашивает он.
Я не хочу возвращаться в спальню и не хочу бояться его.
– Идем, – соглашаюсь я.
Он закрывает за нами дверь и сбрасывает ботинки.
– Хочешь воды?
– Нет, спасибо. – Я держу руки перед собой.
– С тобой все в порядке? – Он касается моей щеки, кладет на нее ладонь, перебирает мои волосы длинными пальцами.
Он улыбается и целует меня, придерживая за голову. Жар медленно разливается по мне. И страх, зудящий в груди, как сигнал тревоги.
Не отпуская мои губы, он снимает с меня куртку. Я вздрагиваю, когда она падает, и отталкиваю его, мои глаза горят. Не знаю, почему я так себя чувствую. Я не чувствовала ничего подобного, когда он целовал меня в поезде. Я прижимаю ладони к лицу, закрывая глаза.
– Что? Что не так?
Я качаю головой.
– Не говори мне, будто ничего не случилось.
Его голос холоден. Он хватает меня за руку.
– Слушай. Посмотри на меня.
Я отнимаю ладони от лица и поднимаю взгляд. Его обиженные глаза и яростно стиснутые зубы поражают меня.
– Иногда я задумываюсь, – как можно спокойнее произношу я, – какой тебе в этом прок. В этом… что бы это ни было.
– Какой мне в этом прок, – повторяет он и отступает, качая головой. – Ты идиотка, Трис.
– Я не идиотка. И потому прекрасно вижу, насколько странно, что из всех девчонок на свете ты выбрал меня. Как будто тебе нужно только… гм, ну ты знаешь… это…
– Что именно? Секс? – Он сердито смотрит на меня. – Знаешь, если бы мне было нужно только это, ты не была бы первой в моем списке.
У меня такое чувство, будто он ударил меня под дых. Конечно, я не первая в его списке… не первая, не самая красивая, не желанная. Я прижимаю ладони к животу и отворачиваюсь, борясь со слезами. Я не из тех, кто плачет. И не из тех, кто кричит. Я несколько раз моргаю, опускаю руки и смотрю на него.
– Я ухожу, – тихо говорю я. И поворачиваюсь к двери.
– Нет, Трис.
Он хватает меня за запястье и заставляет вернуться. Я со всей силы отпихиваю его, но он хватает мое второе запястье, удерживая скрещенные руки между нами.
– Извини, что сказал это. Я имел в виду, что ты не такая. И я понял это, когда встретил тебя.
– Ты был препятствием в моем пейзаже страха. – Моя нижняя губа дрожит. – Ты в курсе?
– Что? – Он отпускает мои запястья и снова кажется уязвленным. – Ты боишься меня?
– Не тебя. – Я прикусываю губу, чтобы она перестала дрожать. – Быть с тобой… с кем угодно. У меня никогда раньше не было отношений, и… ты старше, и я не знаю, на что ты рассчитываешь, и…
– Трис, – сухо говорит он, – не знаю, во власти какого заблуждения ты находишься, но все это ново и для меня.
– Заблуждения? – повторяю я. – Хочешь сказать, что никогда…
Я поднимаю брови.
– О! О! Я просто думала… – что все в таком же восторге от него, как и я. – Гм. Ну, сам знаешь.
– Что ж, ты ошибалась.
Он отводит глаза. Его щеки пылают, как будто он смущен.
– Знаешь, мне можно рассказывать все. – Он берет мое лицо в руки. Кончики его пальцев холодные, ладони теплые. – Я добрее, чем казалось во время обучения. Честное слово.
Я верю ему. Но его доброта здесь ни при чем.
Он целует меня между бровей, в кончик носа, прижимается губами ко рту. Я балансирую на грани. В моих венах вместо крови бурлит электричество. Я хочу, чтобы он целовал меня, хочу. Я боюсь, куда это может завести.
Он кладет руки мне на плечи, и его пальцы касаются края бинта. Он отстраняется, наморщив лоб.
– Ты ранена? – спрашивает он.
– Нет. Это новая татуировка. Она зажила, просто… я хотела ее прикрыть.
– Можно посмотреть?
Я киваю с комком в горле. Спускаю рукав и высвобождаю плечо. Он мгновение смотрит на него и затем проводит по коже пальцами. Они вторят очертаниям моих костей, которые торчат сильнее, чем мне хотелось бы. Там, где его пальцы касаются моей кожи, все меняется. Внутри меня все трепещет. Не только от страха. От чего-то еще. От желания.
Он отводит край бинта в сторону. Проводит взглядом по символу Альтруизма и улыбается.
– У меня такой же, – смеется он. – На спине.
– Правда? Можно посмотреть?
Он закрывает татуировку бинтом и натягивает мою футболку обратно на плечо.
– Ты просишь меня раздеться, Трис?
Нервный смешок вырывается из моего горла.
– Только… частично.
Он кивает, его улыбка внезапно исчезает. Он поднимает глаза на меня и расстегивает толстовку. Она скользит с его плеч, и он швыряет ее на стул. Мне больше не хочется смеяться. Я могу только смотреть на него.