– Что за мерзость?!
На столе Анатолий увидел раскрытый альбом для рисования. На его страницах были нарисованы женские фигурки с перечеркнутыми окровавленными животами, а на последней, густо заштрихованной красным, детским почерком было написано: МАМА, УМРИ!
На негнущихся ногах, с альбомом в руке, Анатолий вышел за дверь. На крыльце стояли Агнесса и Верочка. И тут он снова чуть не упал в обморок. В первый момент ему показалось, что рты у девочек зашиты толстыми черными нитками, а лица смертельно бледны. Но потом он понял, что это самодельный «грим» – и белизна, и нитки были нарисованы красками.
– Вера, зачем ты это нарисовала?! – Анатолий протянул вперед раскрытый альбом. – Ты… зачем испортила игрушки?
Верочка молчала.
– Я тебя спрашиваю! Почему ты молчишь?!
– Как же она ответит, если у нее рот зашит? – сказала Агнесса, обе засмеялись и убежали.
– Вернитесь сейчас же!
Но Агнесса, ухватив Верочку за руку, быстро влекла ее прочь.
– Он нам мешает, – сказала Агнесса, когда они пробирались через лес. – Надо избавиться от него.
– Можно попросить его съездить за конфетами, – предложила Верочка.
Агнесса закатила глаза и усмехнулась:
– У меня есть идея получше.
На следующий день, в воскресенье, Верочке удалось уговорить отца съездить вместе с ней в город за конфетами. Анатолий и сам собирался за газетами и сигаретами, так что не отказался взять дочурку с собой. Подъехав к магазину, он велел Верочке посидеть в машине, а сам пошел за покупками.
Когда Анатолий вышел из магазина, то увидел – дверца машины раскрыта настежь, а Верочки внутри нет.
– Верочка?!
Газеты выпали из рук. Анатолий в испуге огляделся по сторонам и увидел, что его дочь, живая и невредимая, стоит в сторонке и спокойно на него смотрит.Дэн остановил отцовскую машину рядом с магазином и наблюдал, как встревоженный отец подбежал к Верочке:
– Как ты выбралась? С тобой все в порядке?
– Как ты выбралась? С тобой все в порядке? – словно попугай, повторила девочка.
– Сейчас не время шутить!
– Сейчас не время шутить, – снова повторила она.
– Вера, перестань, я сказал! – повысил голос отец и слегка встряхнул ее за плечи.
Но Верочка продолжала попугайничать, и Анатолий в сердцах изо всех сил затряс ее за плечи. И тогда Дэн вылез из машины:
– Ты чего пристал к ребенку? Отстань от девочки!
Анатолий выпустил дочь, и та бросилась бежать.
– Вера, стой!
Анатолий побежал за ней. Дэн попытался схватить его за руку, но тот оттолкнул его, и Дэн растянулся на тротуаре. Верочка заплакала навзрыд.
На крик из магазина выбежали люди. Плачущая Верочка рассказала им, что папа бил ее кулаками по голове. Кто-то вызвал полицию, и Дэн рассказал трагическую историю, как он, увидев, что избивают ребенка, попытался заступиться, но и сам был избит. Невзирая на протесты, Анатолия заковали в наручники и увезли. А заплаканную Верочку отвезли в загородный домик к маме, едва не упавшей в обморок от такого поворота событий. Она никак не могла поверить, что ее муж был способен на такое.Марго в черном костюме спускалась по лестнице:
– Я готова.
– О, приоделась моя женушка! – расплылся в улыбке Феликс, дожидавшийся внизу. Еще в субботу утром они договорились с Зубовыми, что заедут за Агнессой в воскресенье. Оно настало, и сегодня их ждала славная забава.
Марго, презрительно фыркнув, прошла мимо «муженька», готового заключить ее в объятия, надела шубку и сказала:
– Поехали. А то все веселье пропустим.
– Возьмите меня с собой! – попросила Кира. – Я тоже хочу посмеяться над страданиями людей.
– Это закрытая вечеринка, кого попало туда не пускают, – ответил Феликс.
Но Кира не обиделась – ее сегодня ждала своя забава. Как только за Феликсом захлопнулась дверь, она взяла его фотоаппарат и стала изучать содержимое. Увидев фотографии, на которых Леонид Борисович целовал Катю, Кира злорадно захихикала. Сегодня ей скучать уж точно не придется!
Когда внедорожник Марго и Феликса подкатил к загородному домику, они увидели, что Люба складывает вещи в багажник.
– Куда это ты? – спросила Марго.
Вытирая слезы, Люба рассказала о случившемся.
– Тебе нельзя в таком состоянии за руль! – заботливо сказала Марго. – Ты должна думать о себе.
– Я не знаю, когда Толю выпустят, – плакала Люба. – Может быть, завтра, а может…
– Ты будешь ночью одна, если уедешь, – увещевала «добрая соседка». – А здесь мы останемся с тобой. Завтра поедем, когда скажешь.
– Нет, мне надо ехать, – Люба была настроена решительно. – Я должна выяснить, что происходит.