Она открыла дверцу машины, собираясь сесть, но Марго подошла сзади и ловко провела ей рукой по затылку. Глаза Любы сразу затуманились, и она чуть не упала.
– Ой… У меня кружится голова…
– Вот видишь! Ты переволновалась, ослабла. Тебе нужно прийти в себя. Оставайся, мы побудем с тобой.
Любе было плохо. Мутило, голова кружилась. Она безучастно позволила «добрым соседям» отвести ее в дом.
– Я не понимаю, что с ним произошло, – вздыхала Люба, пока Марго поила ее чаем. – Он голоса никогда не повышал, не то чтоб на дочку руку поднять…
– Может, это какая-то ошибка?
– Есть свидетели, что он ударил Верочку. И дочь говорит, что это не первый раз. Это происходило у меня под носом! И я не знаю, что мне теперь делать…
Действительно, Верочка, единожды солгав, уже не могла остановиться. Она рассказала матери, что отец бил ее неоднократно, когда они оставались наедине. И это стало для Любы самым большим шоком.
– Первым делом нужно перестать так нервничать, – ответила Марго. – У тебя осталось успокоительное?
– Да, но я не могу его принимать. Мы же решили завести второго…
– Тебе надо сейчас думать о Толе и Верочке, – строго сказала Марго. – В таком состоянии находиться опасно, ты подорвешь здоровье.
Люба согласно кивнула, и Марго, недолго думая, направилась за медикаментами.
Девочки в это время играли на полу. Агнесса негромко сказала Верочке:
– Готовься. Ты знаешь, что делать.
– А это точно надо делать? – нерешительно спросила та.
– Не разочаровывай меня!
Это было сказано так грозно и властно, что пристыженная Верочка опустила глаза.Очнулась Люба на снегу между деревьев. Вокруг валялись пустые коробки из-под успокоительного, россыпь таблеток… У женщины все плыло перед глазами, не удавалось ни сфокусировать взгляд, ни собрать мысли воедино. Где она, что здесь происходит? Люба попыталась подняться, но ноги подкашивались, хотелось упасть и лежать.
Наконец Люба разглядела неподалеку бревенчатую сторожку. С горем пополам она поднялась и двинулась туда. Голова дико кружилась, тело не слушалось, ее шатало и заносило в разные стороны, женщина то и дело падала, хватаясь за деревья и кустарник.
Вот и сторожка. Люба тяжело привалилась к двери, собираясь открыть ее, но вдруг услышала изнутри веселый смех и голоса.
– Тихо-тихо! – донесся мужской голос. – А то придет мамаша и отберет у нас бутылку!
Внутри снова засмеялись. Люба приоткрыла дверь и увидела сидящих за столом мужчину и женщину. Они пили вино и веселились. Словно сквозь туман, Люба узнала в них своих соседей – Феликса и Марго.
– Что вы здесь делаете? – спросила женщина, вваливаясь внутрь и держась за дверь, чтоб не упасть.
– Что мы здесь делаем? – наморщила лоб Марго. – Ах да, мы отмечаем!
– Что вы… отмечаете?..
– Твои похороны! – торжественно ответил Феликс.
Несмотря на отвратительное состояние, соображала Люба хорошо. Теперь до нее доходило, в какой нешуточной опасности она находится. Она доверяла благопристойным с виду соседям, ничего о них толком не зная. Что они с ней сделали? И кто они? Грабители? Маньяки? И Верочка, что с Верочкой?!
Люба испуганно попятилась. Первой мыслью было броситься бежать куда глаза глядят. Но непослушные ноги подломились, и она упала на четвереньки в снег. Страх придал женщине сил, она поползла прочь, проваливаясь в сугробы.
– Куда мы ползем? – захохотал Феликс, тоже встал на четвереньки и проворно пополз следом. – Как же нам веселиться без виновницы торжества?
Люба вскоре выбилась из сил и упала на снег. Марго и Феликс подошли к ней вплотную.
– Кто вы? – простонала она.
– Мы твои добрые соседи! – елейным голосом ответила Марго.
– Ты нас не узнаешь? – удивился Феликс и потряс перед ее лицом пупсом со вспоротым животом.
– Не убивайте меня… Не делайте мне больно… Пожалуйста!
Из глаз Любы катились слезы. Феликс сделал вид, что задумался над предложением, а Марго ласково ответила:
– Не бойся, мы и пальцем тебя не тронем. Это сделает твоя доченька.
В стороне Люба заметила Верочку рядом с Агнессой.
– Не бойся, мама, больно не будет, – сказала дочь, и тут Люба увидела, что у Верочки рот зашит черными нитками. Естественно, это снова был самодельный грим, но Люба не смогла этого различить.
У Любы потемнело в глазах, и больше она ничего не помнила.Маша сидела за компьютером. Она уже отчаялась найти Зубовых, как вдруг Книга снова шлепнулась на пол и стала сама собой листаться.
Раз-два, враг вернется,
Три-четыре, ночь придет…
Зловещую считалочку теперь повторяли два детских голоса. Маша схватила Книгу. На левой стороне разворота было детской рукой нарисовано несколько женских фигурок с перечеркнутыми и окровавленными животами. Правая же страница была густо замалевана красным, поверх которого черными буквами было написано: МАМА, УМРИ!