– Ма-аш! – раздался с кухни голос брата. – Кое-кто проспал!
– Иду, – ответила Маша, одеваясь.
– Мам, – ябедничал братишка. – Кое-кто решил прогулять!
– У меня проблемы с дикцией? – громко спросила Маша, выйдя из комнаты. – Сказала же – иду.
Похоже, брат ее не услышал, потому что покосился на дверь и проворчал:
– Если бы я проспал, меня бы в одних трусах на улицу вытолкали.
Оглох он, что ли, подумала Маша. Сашка встал из-за стола и пошел к холодильнику. Он шел прямо на сестру, даже не пытаясь обойти ее. Она в последний момент отпрянула, но все равно брат налетел на нее плечом.
Удивительное дело – Маша совершенно ничего не ощутила, прошла как сквозь воздух! Сашка, похоже, тоже не заметил столкновения.
– Ну что ты кричишь? – в кухню, ссутулившись, вошла мама, и вид у нее был несчастный и замученный. – Отца разбудишь.
Отец спал на кухонном диванчике. Он коротал здесь уже вторую ночь.
– А почему Маше можно прогуливать, а мне нет? – обиделся Сашка.
– Маша не прогуливает, она ушла раньше тебя, – ответила мама. – А вот ты опаздываешь.
И тут до девушки дошло – да ведь они не видят ее! Она стала неосязаемой невидимкой, которую вдобавок невозможно услышать!
– Доброе утро, мам! – как можно громче сказала Маша.
Мама даже не посмотрела в ее сторону. Догадка оказалась верной. Она – ангел. А ангелы бывают невидимыми. Они творят добрые дела тихо, и подсказанные ими советы люди обычно воспринимают как свои собственные мысли…
Еще одна догадка озарила Машу. Так вот что она должна сейчас делать!
Сашка ушел на занятия, а мама еще какое-то время стояла и смотрела на спящего мужа. Наконец она тяжело вздохнула и пошла собираться на работу.
– Подожди, мам! – сказала Маша уверенно.
Мама остановилась. Обернулась, о чем-то раздумывая. Маша сконцентрировала свое внимание на спящем отце – и мама подошла к нему.
– Поцелуй его, – сказала Маша.
Елена наклонилась и поцеловала.
– Прости меня, пожалуйста, – прошептала она.
– Конечно я тебя прощаю, – сказала Маша отцу едва ли не в самое ухо. Тот приоткрыл глаза.
– Конечно я тебя прощаю! – повторила Маша.
– Конечно я тебя прощаю, – ответил Вадим жене.
Елена просто расцвела в улыбке. На цыпочках выйдя из кухни, она пошла собираться на работу.
А Вадим встал, прошелся по кухне, разминаясь, и направился к своему рабочему столу. Маша следовала за ним. Он взял со стола завершенный вчера рисунок, где демон убивал огненным мечом поверженного ангела, и залюбовался – хорошо сделано!
Маша стояла рядом и, сконцентрировав все внимание, смотрела на отца пристально и сурово.
Вадим перестал улыбаться. Теперь он смотрел на рисунок словно впервые и недовольно качал головой.
Что я рисую? Зачем мне нужно это торжество Зла над Добром? Насиловать себя, свой талант ради денег?!
Ну уж нет! Душа художника не продается! И не нужна мне такая работа!
Вадим решительно разорвал рисунок, бросил в пепельницу и поджег. Секунду спустя туда отправились остальные эскизы и наброски с демонами и чудовищами. В пепельнице заполыхал настоящий костер, нарисованные монстры корчились в пламени. Машин взгляд зацепился за темную фигурку демона, прежде вздымавшего огненный меч, а теперь словно пытавшегося прикрыть рукой голову. Но тут по картинке пополз огонь, и через пару секунд демон обратился в щепотку серого пепла.
Вадим снова улыбнулся – казалось, у него с души свалился камень.
Елена Аверина и Слава шли больничным коридором и беседовали, а за ними, никем не видимая, кралась Маша. Впрочем, кралась она скорее машинально – все равно ее никто не видел и не слышал. По словам Славы, Кравцов был еще жив только каким-то чудом.
Они вошли в кабинет заведующей, и Маша юркнула следом.
Девушка молча слушала, как мама пытается убедить Нину позволить ей провести повторную операцию, но та была категорична:
– Я не могу идти на такой риск!
– Нина! – взмолилась Елена. – Наша работа – спасать людей! Я совершила ошибку, но я не могу бросить пациента в таком состоянии. Я врач прежде всего. Пожалуйста! Ты можешь отстранить меня после, даже если операция пройдет успешно.
Нина на миг задумалась, но вновь покачала головой:
– А если нет?
– Нельзя терять время! В таком состоянии он долго не протянет.
В поисках поддержки Аверина оглянулась на Славу, но тот тоже покачал головой:
– Без согласия дочери Кравцова мы ничего не можем делать.
– Получи ее согласие, – обратилась Елена к заведующей. – Просто не говори, что оперировать буду я.
– Лена, – осторожно подбирая слова, ответила Нина. – Ты лучший хирург из тех, с кем я когда-либо работала. Но – нет. Я не могу…