Павел смотрел на него совершенно безумными глазами:
– Мне все равно…
– Я так и думал, – разочарованно протянул Феликс. – А что касается предсмертных мучений? С мучениями дороже, но поскольку вы обратились после шести, то у нас скидка…
– Не надо… мучений, – промямлил Павел. – Когда я должен принести вторую половину денег?
– Я не тороплюсь, созвонимся, – покладисто ответил Феликс. – Можно по частям. Вы мне части денег, я вам – части сестры.
Вечерело. Уроки уже закончились, ученики разошлись, в гимназии было тихо. Леонид Борисович сидел один в пустом кабинете, задумчиво проверяя тетради. Вдруг распахнулась дверь, в класс резким шагом вошла Маша Аверина и остановилась перед учителем.
– Что случилось, Аверина?
– Леонид Борисович, я хочу поговорить с вами о Дэне.
– Тут не о чем разговаривать, Маша. Этот парень псих, и держалась бы ты от него подальше. Все, извини, мне некогда.
Маша не двинулась с места, глядя на него с вызовом. Учитель снова поднял голову от тетради:
– Что-то еще, Аверина?
– Вчера весь вечер Дэн был со мной, – жестко сказала Маша. – Он никак не мог разгромить вашу квартиру.
Учитель посмотрел на нее долгим взглядом, саркастически кивнул и снова принялся за тетради.
И тогда Маша вынула из сумки диск и положила перед ним на стол.
– Что это?
– Посмотрите на досуге, – язвительно ответила Маша. – Прислали с незнакомого номера. Надеюсь, только мне. Сначала я хотела использовать это против вас, но… Не могу. Копии я удалила.
Леонид взял диск, с тревогой глядя на Машу.
– Может быть, тогда вы поймете, что некоторые вещи совсем не таковы, какими кажутся, – добавила девушка, круто развернулась и зашагала к выходу. У двери оглянулась: – Вчера вечером Дэн был со мной, а не у вас дома.
Вечером, когда Маша уже готовилась ко сну, неожиданно зазвонил телефон.
– Привет! – услышала девушка веселый голос Дэна. – А мне сейчас звонила директриса, представляешь? Я, наверное, большой человек – кому еще поздним вечером директрисы звонят?
– И что сказала Алла?!
– Борисыч снял все обвинения! Сказал, что стопроцентно не уверен, и все такое. И пока не доказано обратное, я ни в чем не виноват. Честно говоря, я не слишком понимаю, что происходит.
– А я говорила, что все будет хорошо, – весело ответила Маша, садясь на кровать.
– Ты как-то не очень удивлена, – подозрительно заметил Дэн. – Скажи, ты ничего не делала?.. Алло, Маш? Ты на связи?!
Маша не отвечала. Веселая улыбка медленно сползла с ее лица. Потому что Книга, замерцав золотым тиснением, шлепнулась перед ней на пол и раскрылась. На белом листе проступил карандашный рисунок – лежащая на земле мертвая женщина с пулевым ранением между глаз. Маша узнала Софью.
– Только этого не хватало…Тем временем Софья шла по темному безлюдному цеху. Внезапный шорох заставил ее вздрогнуть.
– Паша?..
Из ниши в стене важно выступил Феликс:
– Сюрприз!
Софья метнулась назад, тревожно заозиралась, но вокруг не было ни души.
– Что тебе здесь нужно?!
– Вижу, ты мне совсем не рада, Соня, – вальяжно ответил демон. – Это неприлично, так не встречают гостей!
Он поднял руку с пистолетом и задумчиво почесал подбородок.Кира украдкой заглянула в спальню шефа. Петр Евгеньевич уже дремал на своей половине широкой двуспальной кровати. Вторая половина со дня смерти супруги пустовала.
Неслышно ступая, Кира подошла к кровати и легла на эту половину. Петр сквозь дремоту что-то почувствовал, обернулся…
…и увидел рядом Лидию. Милые, родные глаза смотрели на Петра с тревогой и любовью.
– Лида! – слезы затуманили зрение Петра. – Я знал, что еще увижу тебя. Если б только ты была со мной…
– Я всегда с тобой, – ответила Лидия.
– Лида, мне так тяжело… Но я постарался быть справедливым. Скажи, я все сделал правильно?
– Ты должен был выбрать между нашими детьми и фабрикой, – сухо изрекла Лидия. – И выбрал работу. Ты все сделал неправильно.
– Что ты говоришь?!
– Ты слышал, мой милый, – голос жены звучал как приговор. – Наши дети стали врагами из-за тебя и твоей фабрики. Ты пробудил в них самое худшее!
Петр Евгеньевич вскочил. На второй половине постели никого не было. А в распахнутых дверях стояла секретарша Наталья, только теперь на ней был черный кожаный костюм и броский хищный макияж.
– Наталья? Ты что здесь делаешь?
– Я пришла, чтоб раскрыть вам глаза, Петр Евгеньевич, – с недоброй усмешкой ответила Кира.