Я аккуратно оглядываюсь назад, замечая то, что он не сводит взгляда с моей попы и мысленно улыбаюсь самой себе, потому что даже сейчас я желанно для него.
Он открывает дверь машины, и я присаживаюсь на сидение, закинув ногу за ногу, и жду, когда он и запах его парфюма окутают меня с ног до головы.
— Куда мы едем? — спрашиваю я, как только между нами образовывается неловкая тишина.
— В место, где обычно бывал твой муж, — проговаривает он, постучав два раза по спинке водительского сиденья.
Я тяжело сглатываю и чувствую волнение, потому что не хочу видеть Марка хотя бы еще несколько дней после того, как он причинил вред мистеру Кингу. Но в данный момент мистер Кинг не кажется таким уязвимым, потому что его руки напряжены и сжаты в кулаки, которые мне хочется разжать и положить одну из его ладоней туда, где я хочу его больше всего.
Начинаю ерзать на сиденье и не знаю куда себя деть, пока не замираю вовсе под его взглядом. Он смотрит на мои губы, а затем спускается взглядом к моей груди. Я дышу слишком часто, и это привлекает внимание, даже мое.
Я опускаю взгляд, чтобы спрятать глаза и останавливаюсь на его рукавах. Это лучшее, что может меня успокоить, но его напряженные руки пугают меня.
— Ты надела трусики? — спрашивает он, и я тяжело вздыхаю, даже не пытаясь поднять на него взгляда.
Почему я смущаюсь перед ним, когда он достаточно много раз видел меня голой и уязвимой.
Может потому, что этот мужчина кажется мне таким недоступным и взрослым, что мне стыдно за свои же мысли, и каждый его вопрос для меня слышится слишком интимным.
Я слабо киваю на его вопрос и облизываю губы.
— Сними их, — приказывает, он и все внутри меня сжимается.
Кажется, я становлюсь мокрой, как никогда.
— Или это сделаю я, — продолжает он.
Я даже опомниться не успеваю, как он хватает мою левую ногу и задирает платье. Я запрокидываю голову назад, и, тяжело выдохнув, возвращаюсь взглядом к его действиям.
— Приподними бедра, — приказывает он. — Выше.
Его руки скользят по моим бедрам и добираются за ягодицы. Хватается за краешек трусиков и стягивает их, наблюдая за моей реакцией. Он останавливается, смотря на меня там, и облизывает губы.
Не делай этого. Не облизывай их. Не смотри на меня, просто возьми меня.
Мистер Кинг наклоняется, поцеловав внутреннюю сторону моего бедра, и я сжимаюсь. Я полностью в его власти, но он не властвует мной. Он будто дразнит.
Стягивает их полностью и засовывает в карман пиджака, оставив меня в полном замешательстве, возбужденную до кончиков пальцев.
Это самый непонятный, сексуальный, властный, взрослый и о боже… горячий мужчина.
Я хватаюсь за край платья, обиженная тем, что он обделил меня даже самыми простыми прикосновениями и тяну его чуть ниже, прикрывая свои бедра.
Как бы я хотела хоть раз владеть ситуацией. Хоть раз довести его до того, что бы он чувствовал то же, что и я. Чтобы не мог сдержаться ни на секунду, потому что я не могу, но боюсь.
Машина останавливается возле высокого здания, которое я вижу впервые, и мистер Кинг открывает дверь, протянув мне руку, но я не берусь за нее. Я все еще обижена, не слишком, но я хочу показать, что это так.
Он вздымает брови и единственное, что я успеваю почувствовать это шлепок по попе. Замираю на месте и смотрю на него шокированными глазами в то время, пока он смотрит на меня с полными серьезности глазами.
Он снова протягивает мне руку, и в этот раз я беру ее лишь потому, чтобы крепко сжать или хотя бы привести её в действие.
Мы поднимаемся по ступенькам вверх и оказываемся в холле какой-то галереи.
Мы на выставке? Что это за место?
Здесь тысяча высоких картин, и я не понимаю, как можно связать моего мужа с этим.
Толкнув дверь, мистер Кинг впускает меня в большое помещение, напоминая мне благотворительный вечер, только здесь происходит что-то иное.
Мужчина за мужчиной выкрикивают цену, и кто-то отвечает в микрофон, что это продано.
Аукцион? Что Марк делал на аукционах?
— Покупал оружие, — поясняет мистер Кинг, хотя я даже не успела и задать вопроса.
Он наклоняется ниже, почти касаясь губами моего уха.
— Только это не обычный аукцион, Куинн, — шепчет он. — В конце этого безобидного мероприятия решается, кто умрет в очередной раз.
Я тяжело сглатываю и хочу убраться отсюда куда подальше. Мы не должны быть здесь. Как минимум мы должны сейчас быть в постели и наслаждаться друг другом.