Все становится слишком сложно, потому что в этом взгляде я надеюсь увидеть что-то иное, но все еще вижу его, того, кто заставил меня поиметь саму же себя в душе.
— Я не хочу, — качаю я головой.
Я хочу побыть с ним здесь еще немного и желательно в его объятиях.
— Мы должны, Куинн, — настаивает он, и мне ничего не остается, как согласиться с ним.
Возвращаемся в тот же коридор, а затем и в зал, наполненный большим количеством человек. Его руки в карманах, поэтому я берусь за его левую и пытаюсь держаться всегда рядом.
— Ты говорил, что это необычный аукцион, — шепчу я. — То, что здесь кто-то умирает — правда?
Мистер Кинг склоняется ко мне, пытаясь не привлекать большого внимания, и шепчет:
— Здесь собираются самые богатые люди, мафиози, грабители…
— Но как это работает? — спрашиваю я, даже не заботясь о том, что здесь убивают людей.
— Когда мужчина называет цену на определенный, самый ценный и дорогой товар, — поясняет он, и я прислушиваюсь к его голосу. Он заглушает ту суматоху, что происходит вокруг нас, — несколько человек начинают выкрикивать цену. Один пытается переплюнуть другого, и в итоге побеждает тот, кто назовет сумму. Не ту, которую он захотел, а ту, на которую уже рассчитывают люди, что убьют его.
Мужчина выкрикивает предлагаемую сумму, кто-то перекрикивает его, а затем еще один крик. Мужчина на сцене считает до трех и кричит, что это продано.
— Когда богатей вычислен из толпы, гремит выстрел, — продолжает мистер Кинг, и я дергаюсь, когда в шумном зале гремит ожидаемый выстрел. — Покупка остается у них, и тот чемодан с деньгами богача тоже получают они.
Люди начинают вокруг паниковать, а я стою завороженная таким планом. Мне нравится такой план. Я чокнулась.
Мистер Кинг ведет меня к выходу, прикрывая своим телом, потому что некоторые настолько напуганы, что толкают всех, кто находится у них на пути.
Я прикрываю уши руками и иду на выход, чувствуя осеннюю прохладу всем своим телом. Мистер Кинг усаживает меня в машину и, сев рядом, стучит по водительскому сидению. Машина трогается.
Я опускаю руки, сжимаясь то ли от шока, то ли от того, что замерзла.
— Почему люди продолжают приходить на этот аукцион, если знают, что там убивают?
— Никто не знает, кого убьют, потому что не знают заветной суммы, из-за которой прогремит выстрел. Они приходят на шоу и получают его.
Мне становится страшно. Я все еще пытаюсь согреться.
— Как ты узнал об этом месте?
Мистер Кинг стягивает свой пиджак и накидывает его мне на плечи.
— Меня привел туда твой муж, — проговаривает он, а по моему телу проходится волна холода.
— Что он там делал?
— Наблюдал, — сладко произносит мистер Кинг, и от мысли того, что Марк наблюдает за тем, как на пол падает омертвевшее тело, попивая свой любимый скотч, мне становится противно.
Я ошибалась в своем муже. Я понятия не имела, кто он такой. Это дьявол в мужском обличии.
«Серьезно, дамочка, ты, вообще, уверена, что знала своего мужа?» — вспоминаю я слова Кэмерона.
Он был прав. Я никогда не знала его. Ни с нашей первой встречи, ни после свадьбы, ни за неделю до того, как меня похитил мистер Кинг.
Я поворачиваю голову к окну, наблюдая за тем, как быстро пробегают белые полосы на дороге. Моя жизнь — это белые полосы. Она пробегает мимо меня так же быстро. Школа, неоконченный университет, замужество, и теперь я в полном дерьме.
В полном, мать его, дерьме.
— Чем мне может помочь Маккалистер? — тихо спрашиваю я, уткнувшись носом в воротник пиджака мистера Кинга.
— Он расскажет тебе, что ты имеешь, и что с этим нужно делать.
— А как насчет тебя? — оборачиваюсь я.
Обращаться к мистеру Кингу на «ты» стало проще.
— Насчет меня? — вздымает он брови.
— Ты не можешь мне этого рассказать?
— Мое дело защищать тебя, Куинн, — ровно проговаривает он, и я слышу в его тоне серьезность. Я слышу в его тоне мужчину. Я хочу его.
— Спасибо, — тихо отвечаю я.
Его дело защищать меня. Его дело защищать только меня?
Я вспоминаю несколько фотографий на его столе. Его детство, а потом резкий скачок во взрослую жизнь. Я хочу знать о нем все. Я хочу знать о его семье и о том, чем он занимается на самом деле. Хочу знать, на кого он работает, и была ли у него девушка.
Но вместо этого я молчу и знаю лишь то, что он слишком много знает обо мне. Я уязвима для него так же, как и для Марка. Это нечестно.