— Я не могу перестать заниматься им, Хлои, это то, на что мы живем. Это то, ради чего я ушел от дела отца.
Она хмурится.
— Но это не приносит пользы твоему здоровью, — утверждает она и отходит от меня, потому что зла. Потому что я не слушаю её.
Ударяет рукой по столу и закрывает глаза от боли.
Прости меня, Хлои.
— Где ты его взяла, Куинн? — спрашиваю я. Мой голос застает её врасплох. Меня — нет.
Она понятия не имеет, о чем я, пока не понимает, что я о чертовом пеньюаре.
— В комоде, в той комнате, — отвечает она.
Оно не принадлежит ей, как и ничто другое в той комнате. Она нахрен не должна была даже прикасаться к нему.
— Сейчас же сними его, — холодно проговариваю я и чувствую, как ускоряется мой пульс. Я делаю к ней несколько шагов, она отстраняется.
— Что происходит, Джейсон?
— Сними этот чертов пеньюар и отдай его мне!
Мой голос переходит на крик. Это кричу не я, а мое сердце.
Оно хочет спрятать эту вещь, там, где ему место. Внутри мертвой души.
Её руки трясутся так же, как и мои. Она делает это медленно, и я больше не могу ждать. Подхожу ближе и схватив за край снимаю его с нее.
Она стоит передо мной полностью обнаженная и напуганная, а я зол.
Я нахрен зол как никогда. Не на неё, а на себя.
Быстрыми шагами иду наверх в её комнату и открываю второй комод, тот, откуда Куинн взяла этот чертов пеньюар.
Склоняюсь над ним и понимаю, что я снова сломался. Снова стою и смотрю в одну точку, чувствуя её запах повсюду. Вдыхаю его и не хочу выдыхать. Я вообще не хочу дышать больше.
— Чей это пеньюар, Джейсон?
Её голос зол. По крайней мере она пытается сделать его таким, но я слышу, как он вздрагивает. Все фальшиво.
Уйди, Куинн.
Но она продолжает стоять в дверном проеме уже в халате и делает шаг навстречу ко мне.
— Не надо, Куинн, — холодно шепчу я. Оставь меня.
Она злится. Я вижу её в отражении зеркала.
— Это её пеньюар? Твоей бывшей? — вот теперь я не слышу фальши. Ей не нравится тот факт, что она права.
Она топчется по мне каждым своим словом, пока я стою и все еще держу в руках этот хренов пеньюар.
Она снова что-то хочет сказать, в то время как хмурит свои брови.
— Не надо, Куинн! Замолчи!
Это больше похоже на крик, потому что это единственное, что может заставить её остановиться.
— Расскажи мне, — настраивает она.
Теперь я злюсь еще больше, потому что она сама открывает ту ноющую дыру внутри меня, которая засасывает с каждым разом все больше.
— Уходи, — отвечаю я.
Она сжимает губы в тонкую линию и из её уст вырываются самые неожиданные слова.
— Ты так полон дерьма, Кинг! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего!
Она хлопает дверью, и я крепче сжимаю ткань в своих руках, склоняясь над комодом.
Кладу его туда, где его место и закрыв ящик, кладу ладони на комод. Вдох-выдох, и все, что стоит на нем, летит к чертовой матери на пол, сопровождаясь болью внутри меня.
***
Забежав в спальню, я поспешно начинаю рыться в полках в поисках СВОЕЙ одежды. Не той, что купил мне сам мистер Кинг, а именно моей.
Одну вещь за другой выбрасываю из комода и понимаю, что плачу. Мои слезы льются так быстро, что я перестаю что-то видеть. Я просто молча пытаюсь найти хоть одну из своих вещей чтобы поскорее убраться отсюда.
Дура. Самая настоящая дура.
На что я надеялась? На шарики с цветочками?
Все и так было очевидно.
Он ведь сам дал понять, что ничего из этого не выйдет. А я надеялась.
Захлопнув очередной ящик, я упала на пол и зарыдала. Боль, которую я не ощущала так давно дала о себе знать.
Я ненавижу себя. Я ненавижу себя настолько, что готова вернуться к Марку и попросить его убить себя. Сделать то, что он хотел с самого начала. Утопить меня.
Поднимаюсь с пола и иду к шкафу, распахнув его. В самом углу на вешалках висит мое пастельного цвета приталенное платье. Снизу стоят такого же цвета туфли. Хватаю его и начинаю надевать, понимая, что лишь в этом я замерзну.
Передвигаю вешалку за вешалкой и натыкаюсь на кожаную куртку. Не мою, по размерам похожую на мужскую. Это единственное что я нахожу из теплой одежды.