Он не кивает. Он не соглашается со мной.
— Я обещал ей, — выдавливает он. — Я обещал, что с ним все будет в порядке. Обещал, что буду приглядывать за ним.
Я хмурюсь. Я не понимаю его.
— Кому ты обещал?
Он делает шаг назад от меня и возводит невидимую стену. Он жалеет, что сказал это на эмоциях, но теперь я задаюсь еще большим количеством вопросов.
Увы, мне не получить их, пока он находится в своем прошлом, а не здесь. Со мной.
Я не хочу ждать, поэтому направляюсь к палате, в которую повезли Кэмерона. Джейсон стоит на месте некоторое время, а потом направляется к регистрационному окну. Он избегает меня.
Я злюсь еще больше и сжимаю окровавленное платье.
Он повяз в своих проблемах и не хочет меня в это посвящать. Я ненавижу его за это, поэтому и не хочу подходить ближе чем на метр к нему, пока не остыну.
***
Спустя три часа и семнадцать минут я понимаю, что сидеть в таком положении больше не могу. Моя шея затекла, а глаза закрываются сами по себе, даже несмотря на то, что за окном всего около шести часов вечера.
Джейсон сидит напротив, уронив голову на свои руки. Он молчит с того момента, как отошел к регистрационному окну. Его рубашка и пиджак в крови. Даже на его лице есть кровь, думаю, как и у меня.
Все, что произошло несколько часов назад, для меня как сон. Я даже до конца не понимаю, когда все это успело произойти.
Марк выстрелил в Кэмерона.
Зачем Марку стрелять в Кэмерона? Почему Джейсон так заботится о Кэмероне? Кому он обещал о нем заботиться?
Марку выгодно вывести Джейсона из строя таким способом. Марк чертов кретин.
Что-то звонит. Противно и громко. Джейсон роется в карманах своих брюк и достает оттуда телефон. Прикладывает его к уху и слушает. Отключает, поправляет галстук и встает со скамьи.
— Оставайся здесь, — говорит он мне. На этот раз он не приказывает, он просто надеется, что я сделаю это.
Я сделаю, Джейсон.
Я киваю и наблюдаю за тем, как он отдаляется и скрывается за углом. Встаю со скамьи и начинаю ходить из угла в угол, пока не встречаюсь взглядом с корейцем. Он остановился в нескольких метрах от меня, а затем сделал шаг назад и развернулся, чтобы уйти.
Какого черта он здесь делает?
— Эй! — выкрикиваю я и иду за ним. Я бегу за ним. — Чу!
Мужчина останавливается и оборачивается ко мне лицом.
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Отвали, — фыркает он и собирается уйти, когда я хватаю его за руку, а затем другой рукой за волосы.
— Неверный ответ, парень.
Он шипит, но идет вместе со мной подальше от свидетелей.
— Ты чокнутая? — шипит он, когда я отпускаю его. На его лице несколько ссадин, а костяшки на руках содраны до забагровевшей крови.
Я не отвечаю на его вопрос и жду ответа на свой. Этот парень не кажется таким опасным, как в баре.
— С ним все в порядке? — спрашивает он.
Я вхожу в недоумение.
— Кэмерон.
— Зачем тебе что-то знать о Кэмероне, придурок? Ты в мамочки его записался? Когда же ты успел?
— Когда его сестры не стало, — выкрикнул он и, пожалев об этом, накрыл лицо ладонями.
Он смотрит сквозь меня и дергается с места, когда из палаты на каталке Кэмерона везут в другую палату. Я следую за ним и наблюдаю за бессознательным Кэмероном. Чу что-то спрашивает у доктора и останавливается возле меня, наблюдая за тем, как каталка скрывается за дверью.
— Как звали его сестру? — спрашиваю я, не сводя взгляда с двери.
— Хлои, — отвечает тот и оборачивается ко мне лицом. — Будь осторожней, Куинн. Не стоит связываться с мальчиком родом из Сицилии, — он делает шаг назад и направляется к выходу вдоль длинного коридора.
Хлои. Хлои там, Хлои здесь. Хлои мертва. Что случилось с Хлои? Что случилось с родителями Джейсона? Причем здесь Сицилия?
Я все еще смотрю на дверь и пытаюсь представить перед собой девушку, которую так сильно любил Джейсон. Которую так же любил Кэмерон.
Я не вписываюсь в эту картину. Они оба хранят её у себя в сердце, но для меня там нет места. У них своя история, никак не связанная со мной.
Я хочу задать еще несколько вопросов Чу, но его здесь больше нет.
Он сказал мне достаточно, чтобы полноправно уйти.
Из палаты Кэмерона выходят два доктора, один из которых подходит ко мне.
— С ним все в порядке? — тихо спрашиваю я.