Он выносит меня из подвала, поднимаясь по лестнице вверх. Я вижу, как на полу лежит Марк, а на руки Лидии надевают наручники. Еще несколько ступеней, и что-то мягкое впивается мне в спину. Я смотрю в белый потолок и ловлю себя на мысли, что уже мертва.
Так бы было легче.
Мужчина в белом халате присаживается рядом со мной и светит чем-то мне в глаза. Просит, чтобы я следила за светом, а затем отходит, что-то прошептав Джейсону.
Я чувствую, как теплые руки касаются моего лица, а затем шеи. Он укутывает меня в одеяло и поднимает с кровати. Меня кладут на носилки, а затем темнота.
Темнота, которая не обращается беспокойством или болью.
В ней мне уютно.
В ней я чувствую себя как дома.
— Моя девочка, — шепчет мужской голос, а тонкие пальцы поглаживают кожу на моем лице. — Я же просил быть умницей, Куинн. Неужели это так сложно?
— Я хоть когда-нибудь слушала тебя? — шепчу я, все еще не открыв глаза.
Слышу его облегченный выдох и решаюсь открыть глаза.
Я в больничной палате. На мне чертова сорочка, и по обеим сторонам горят лампы. Они режут мне глаза, и я почти уверена, что толком не вижу Джейсона, пока не начинаю часто моргать.
Немного расплывчато, но я начинаю различать его лицо от белой стены на фоне.
Мне смешно от своих действий.
Мне тепло от того, что он здесь.
— Ты выглядишь довольно паршиво, — замечаю я.
Он улыбается. Вымученно, виновато, но улыбается.
Похоже на то, что он не спал несколько суток. Его волосы встрепаны. На нем непонятный черный костюм, а на голове черная шапка.
— Прости меня, — тихо шепчет он.
— Это ты прости меня, — качаю я головой. — Я видела, что случилось с ней, и мне очень жаль, Джейсон. Мне просто… я, прости меня.
— Куинн, нет, — перебивает он меня и присаживается на кровать рядом со мной. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Я хочу тебе рассказать так много.
Я не вижу прежнего Джастина ни из Вегаса, ни того парня, который с легкостью попрощался со мной, ни того мужчину, которого я увидела в первый раз.
Он изменился.
Он будто лишь взглядом просит у меня, чтобы я согласилась, и я киваю. Рассказывай, Джейсон, потому что это то, чего я ждала так долго.
— Когда Хлои и Сэма убили, я, наверное, слетел с катушек и постоянно пересматривал наше видео с поездок или праздников. Она там была беременна Сэмом, и мы оба были счастливы, — Джейсон набирает больше воздуха в легкие. — Шли месяцы, и я понимал, что теперь состою из этой боли. Из вины, потому что не смог их спасти, не смог умереть вместе с ними или за них. Все то время состояло из боли. Я и был — болью.
Он замолчал, а я слушала. Я хотела слушать его вечно.
— В один день я встретился с Джоном, это друг моего отца, и он сказал, что у них есть для меня дело. Некоторые люди крутили свои дела в Вегасе, и только я мог понять их схему, потому что тоже участвовал в этом. Они показали мне одного, затем второго, а затем Диллинжера. На этой фотографии была ты. У тебя был заметен живот, но ты не выглядела счастливой. Ты шла вместе с ним под руку, и я не понимал, как он мог заниматься всем этим, когда у вас скоро должна была появиться дочь.
Мне становится дурно. Я вспоминаю те моменты, и это худшее, что происходило со мной.
— Я не воспринял это. Я не был заинтересован до того момента, пока через пару недель не наткнулся на прямую трансляцию из вашего дома. Ты лежала в кровати. Ты плакала, и я больше не видел того живота, — он проводит рукой по волосам и выдыхает. — Сначала я подумал, что ты уже родила, но затем посмотрел предыдущие видеозаписи и еще. И все понял. Что-то щелкнуло во мне, будто, если бы ты оказалась рядом, ты бы смогла ощутить ту же боль, что я. Будто бы ты поняла меня. Поэтому я выбрал тебя.
Я обнимаю его за шею, пока он молчит.
Продолжай, Джейсон.
— Ты для меня была избранной из десятка замужних девушек. Ты была той, которой я был готов доверить себя.
Я чувствую, как по моим щекам катятся слезы.
Я не могу произнести ни слова. Я лишь смотрю в его напуганные глаза и улыбаюсь.
Джейсон берет мои руки и целует их. Он молча умоляет, чтобы я сказала что-нибудь.
— Я беременна от тебя, Джейсон.
Мое сердце замирает. Я не слышу, как оно стучит.
— Что? — переспрашивает он.
— У меня будет от тебя ребенок, — повторяю я, и мой голос дрожит, а его глаза наполняются слезами.