Он выглядел не особо хорошо, маленькие глаза позади очков и безвольный подбородок, и при этом он излучал подсознательно подавляющее отчаяние. Я задержала взгляд на зеркале позади барной стойки, в котором отражался стол Люка.
— Забавно, — сказал парень после некоторой паузы, — но мне кажется, я знаю тебя. Мы точно раньше не встречались?
— Сомневаюсь, — ответила я вежливо. У меня было не так много опыта по части того, когда парень клеится к девушке, но это был не подходящий момент испробовать подобное. — Я не отсюда.
— Случайно, не Чикаго? У тебя акцент есть.
Я покраснела. Акцент Люка всегда бросался мне в глаза, но я никогда не задумывалась над тем, что у меня самой может быть таковой. Казалось, у этого парня не было никакого акцента, он имел четкое произношение, похожее на речь диктора.
— Так заметно?
— Нет, — ответил он бодро. — Ты довольно далеко от дома.
Я кивнула и вновь посмотрела в сторону стола Люка, а затем на мои наручные часы. Как долго это будет продолжаться, пока Лена не заметит, что я ушла? Пока она не сообщит об этом миссис Кей? Пока Колин не решит позвонить мне, и не заметит, что звуки в баре совсем не похожи на классную комнату с курсами журналистики?
Тип в очках постукивал по барной стойке в беспорядочном ритме. — Ты кого-то ждешь? — спросил он.
— Можно и так сказать.
— Я так и думал. Ты всё время смотришь в сторону столов. Я же тебя не раздражаю, нет?
— Нет. — По крайней мере пока нет. Но я годами ездила на городских автобусах. Никогда-никогда нельзя допускать, чтобы кто-то узнал, что он выводит вас из себя.
Он высоко поднял руки, чтобы показать, что он безвреден. — Прости. Я просто даже поверить не мог, что кто-то оставил бы ждать здесь такую девушку как ты.
Девушку как я. И снова это формулировка. Ладно, она звучит не так уж оскорбительно, когда ее произносит какой-нибудь парень, который пытается подкатить ко мне.
— Спасибо. — Несмотря на то, что я ощутила укол совести, проигнорировав указания Люка, я всё же улыбнулась мужчине. — Итак, а ты из Нового Орлеана?
— Нет, нет. Это самое забавное в Дофине, знаешь? Это своеобразный перекресток дорог. Здесь встречаются люди отовсюду… Я знал еще одну девушку из Чикаго, — добавил он и прекратил свое постукивание. — Примерно твоего возраста, я думаю. Возможно, ты ее знала?
Я осторожно отставила свой стакан и попыталась поймать через зеркало взгляд Люка. Он кивал Ниобе глубоко в нише и не смотрел вокруг. Если бы я была в автобусе, я бы потянулась на освободившееся место.
— Чикаго — большой город.
— Ясно, — приветливо ответил он. — Но что-то в тебе всё таки напоминает мне ее. Она была хорошенькая. Но я слышал, что для нее всё не так уж хорошо прошло, когда она вернулась в Чи-Таун.
Я боролась с желанием закатить глаза. Только туристы и газетчики называют Чикаго Чи-Таун. Я провела указательным пальцем по капелькам, которые конденсировались на моем стакане, и напрягла руку, чтобы она не дрожала.
— Правда? Что-то случилось?
— Ой, да ты же знаешь, как это бывает со слухами. Некоторые люди предполагают, чистая магия вскружила ей голову. Кто-то сказал, что она даже думала, будто она та самая девушка из пророчества про магический поток. Как-будто кто-то поверил бы ей!
— Из пророчества про магический поток? — спросила я. — Ты не веришь, что это про нее было?
— Ну да, — ответил он и наклонился так близко, что я могла почувствовать запах пива в его дыхании, дрожжи и кислота, — если бы она действительно была сосудом стихий, ее было бы чертовски не просто убить, ты так не думаешь?
Я оцепенела. Какого черта Люк так долго? Он что, обсуждает с Ниобе последнюю рекомендацию книжного клуба Опры?!
Я крутила стакан в руке и отчаянно пыталась излучать равнодушие вместо ужаса. Ниобе знала что-то все это время, но этот тип знал больше, и это не было случайностью, что он оказался здесь. Я должна разговорить его. — Ты хорошо знал эту девушку?
— Вообще-то нет.
— С чего же ты взял, что я тебе ее напоминаю?
— Она была слишком самоуверенная. Она думала, что она сосуд стихий, верила, что она может спасти мир. У нее была миссия. — Последнее слово он выплюнул с официозом. — И ты видишь, к чему ее это привело. Ее жизнь выскользнула из нее в одном из переходов, она стала игрушкой бугименов, и мир не будет помнить о ней, разве лишь то, что она была неудачницей. — Его лицо раскраснелось, а его рот открывался и закрывался; в уголках губ собрались небольшие капельки слюны.