Люк испытывал то же самое: его лицо напряглось, на лбу и над верхней губой выступили бисеринки пота. но его рука продолжала держать мою. Боль всё распространялась, и в тот момент, когда я уже была не в силах держаться дольше и хотела вырваться из хватки Люка, меня переполнило тепло и боль исчезла. Словно лечь рядом с огнем, после того, как долгое время пробыл на снегу — огромное облегчение, но такое пугающее. Я начала терять сознание и Люк, подержав меня, притянул к себе.
— Как было прежде, будет и теперь. Отныне вы связаны друг с другом дыханием, кровью и магией, — Евангелина положила ладони нам на головы.
Я была настолько слаба, что едва могла устоять даже под таким легким давлением.
— Если что-то встанет преградой на вашем пути, пожертвовав друг другу силы, судьба для вас проложит путь, — она отпустила нас, и внушающая благоговение маска, которая была на ней всю церемонию, исчезла. Ее бледно-голубые глаза были широко распахнуты, лицо словно постарело. — Действует. Я даже не рассчитывала на это… Отведи ее домой, — приказала она Люку. — Мы встретимся сразу, как только маги и я разберемся подробней, что всё это значит.
Она исчезла в магическом порыве ветра. Люк крепче обнял меня меня.
— Вот видишь? Это было не так уж и плохо, как думаешь?
Глава 22
Люк перенес меня между мирами. Мы очутились со стороны моего дома подальше от света уличных фонарей, и он повел меня к лестнице перед входной дверью. Перемещение в этот раз было легче, но Люк всё равно продолжал поддерживать меня.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вполне неплохо, я думаю. Мне казалось, церемония должна была быть гораздо сложнее.
— Только потому, что что-то легко прошло, еще не значит, что это было просто. Ты хорошо справилась.
Я взглянула на свое запястье, на быстро бледнеющий рубец там, где цепь погрузилась под кожу и исчезла. — Теперь она во мне?
— В некотором роде. Она связана с магическими линиями, так что собственно она больше не является частью этого мира. Она всё еще там, но ты не можешь ее увидеть.
— Как много свободного пространства у нас есть?
Он слегка склонил голову на бок: — А ты как думаешь?
— Ну это же была совсем коротенькая цепочка. Мы теперь как сиамские близнецы? — Я живо представила лицо моей матери, когда я появлюсь с Люком на буксире и буду не в состоянии отойти от него более чем на 20 сантиметров. Боже мой, как же я сглупила! Я ведь даже не спросила, каковы будут последствия этого соединения или каким образом оно перевернет мою жизнь. Нужно было лучше планировать всё, рассмотреть всё с разных точек зрения. Вместо этого я видела только лишь Люка.
Люк пытался не смеяться, но у него это не вышло. — Мышка, у тебя есть столько свободного пространства, сколько тебе нужно. Цепь здесь ничего не меняет. Ты можешь путешествовать по всему миру, куда только пожелаешь. Но мы всё равно будем связаны вместе.
Я не могла решить для себя, успокоил он меня этим или нет. — И что же теперь?
Он мягко провел пальцем по моей ключице.
— Поговорим о том, чего ты хочешь. Мы можем отправиться куда угодно. В Новый Орлеан, или куда только пожелаешь. Провести время вместе было бы неплохо, как считаешь? — Люк склонился ко мне и вновь поцеловал. Теперь его губы сминали мои с совершенно иным чувством — несколько осторожно, по-хозяйски. Это должно было разозлить меня, как это случилось, когда мы были в Дофине, только сейчас это не было случайностью. Это было так волнительно, моя кожа словно пылала; я так же страстно отвечала на его поцелуй, впервые встретившись с его взглядом, приоткрыла рот для более глубокого поцелуя.
— Только скажи, Мышка. Мы отправимся тут же в любую точку мира, — целуя, он опустился до шеи и слегка укусил, а я запрокинула голову и почувствовала себя сильнее, чем за всю свою прежнюю жизнь. И хотя я понимала, что мы должны сконцентрироваться на пророчестве и сделать всё возможное, чтобы остановить его, я не могла себя заставить оторваться от Люка. Это легкомыслие было похоже на наркотик — он переполнял всё мое тело чувственностью. В свете дверного фонаря глаза Люка сверкали, а его резкие черты лица были в тени и манили еще больше. Мне хотелось скопировать их и навсегда сохранить в памяти его прикосновения. Я хотела видеть, как меняется его лицо, и знать, что это происходит из-за меня.