— Нет. Почему спрашиваешь?
Он выхватил у меня телефон, когда пришло еще одно сообщение. Я наклонилась к нему и заглянула в телефон. Моя комната, так близко, что можно было в окно увидеть не заправленную кровать. Я была так воспитана, что каждое утро в первую очередь заправляла кровать. Даже в туалет не пойду, пока покрывало не будет гладко расстелено и подушки не будут взбиты. Это было одним из главных маминых верований наравне с посещением церкви в день памяти и «никакого мяса в пятницу». Сегодня утром я была очень уставшей и опоздала, а потому не потрудилась застелить постель, наверно, в третий раз за всю жизнь. Фото было сделано сегодня утром, после того как Колин забрал меня.
Колин свернул к обочине так резко, что заскрипели шины, и это маневр вызвал кучу гневных гудков и высунутых из других машин средних пальцев.
— Что было на остальных? — Он начал просматривать историю сообщений. Пришло еще одно, и каким-то образом я уже знала, что это будет за фото, даже прежде чем он его откроет. Люк, и то, как он целует меня в желтом свете дверного фонаря.
Колин стиснул зубы, а его глаза сузились до щелок.
— Кофе пили, да? — мне стало больно от его резкой интонации.
— Это не то, что ты подумал, — сказала я, понимая, как бессмысленно это звучит. — Правда не то. Он знаком с Евангелиной.
Он, рассматривая фото, недовольно спросил:
— Я так понимаю, ты никого не заметила?
Я помотала головой.
— Все номера скрыты, — заметила я, пытаясь перевести тему.
— А первое фото, оно от Лены?
— Она только что его сделала. Она хотела заказать мне колу, как мы с ней и договорились.
Зазвонил телефон. Колин нажал на кнопку, которая включала режим громкой связи, и указал мне, чтобы я сказала что-нибудь.
— Алло?
— Привет, Мо. — Мужской голос, но чей, я не знала. Взгляд Колина говорил мне, что он тоже не узнал его.
— Кто это?
— Друг. С полезным советом.
Я сглотнула.
— Да?
— Видишь, как это легко, вычислить людей из толпы? Обрати внимание, что ты всё делаешь правильно, так как ты следующая, хорошо?
— Что вы имеете в виду…
Звонок оборвался, и Колин выругался. Он ударил кулаком по приборной панели и развернул грузовик обратно на дорогу. Какое-то время он смотрел прямо на дорогу и крепко сжимал руль; на шее четко вырисовывался пульс. Передо мной сейчас был не тот радостный и улыбчивый молодой парень, которого я встретила сегодня утром в моей гостиной, он был совсем другим, я едва узнавала его.
Он вел машину через город, всё дальше от школы, и чаще, чем раньше, бросал взгляд в зеркало заднего вида.
Я ждала, когда смогу говорить, чтобы при этом не дрожал голос.
— О чем он говорил?
— Опознание. Ковальски после обеда заедет в школу. Они арестовали людей, и ты должна будешь приехать в полицейский участок.
— И кто это тогда был? Секретарь дяди Билли?
— Не Билли. Бери выше.
Я заставила себя задать этот вопрос; слова прозвучали как-то сдавленно.
— Кто-то из мафии?
Колин ничего не ответил, но выражение его лица стало жестким и мрачным.
— Зачем мафии делать фотографии моих друзей? И моей комнаты?
Он вновь бросил взгляд в зеркало, свернул направо, вновь посмотрел назад.
— Чтобы показать, насколько ты уязвима.
— Но… у меня есть ты.
На его лице дрогнул мускул.
— Не всегда. И я не присматриваю за твоими друзьями и твоей мамой. Моя работа — заботиться о твоей безопасности, Мо. И ни о чьей более.
— А что же с моей мамой? Она…
— С ней всё в порядке. Уже некоторое время как Билли приставил к ней людей для безопасности. Она менее заметна. И, если быть честным, твоя мама создает гораздо меньше проблем.
Мой желудок сжался. Кого еще они преследовали? Без Верити в школе я была неприкасаемой. Единственная, кто только и общался со мной последнее время, как давно это было, была…
— Отдай мой телефон.
— Что?
— Мобильник, Колин. Сейчас же!
Молча протянул его мне и наблюдал краем глаза, пока мы неслись через весь город.
Я торопливо набрала номер и считала гудки, пока Лена не взяла трубку.
— Лена? Всё в порядке?
— Да, но богослужение начнется через пару минут. Если мы собираемся прогулять, то тебе стоит уже сейчас это решить.
Я хотела предостеречь ее. Я хотела посоветовать ей бежать оттуда, пойти в бюро или по меньшей мере держаться вблизи людей, лучше всего подальше от окон. Мне стало плохо от мысли, что кто-то может по моей вине сделать из Лены мишень, я начала панически дышать. Но рассказать ей правду о моем дяде означало подтвердить все слухи. Они станут фактами, и тогда появится еще куча проблем, с которыми мне придется справляться.