— Моя маленькая Кайли взрослеет.
Вдруг, чувствуя себя немного более уверенной, и решив, что, может быть, все, в чем она нуждалась с самого утра — это в порции шоколада, она решительно открыла дверь.
Холидей сразу же подбежала к ней.
— Бернетт сейчас в конференц-зале, разливает всем чай. Он забрал меч в мой дом и запер его в шкафу, так что… может, этого больше не повторится. Я объяснила всем всю ситуацию с беременностью, так что, все должно пройти хорошо, — сказала Холидей, закусив губу в беспокойстве, — о, Кайли, мне очень жаль. Это все моя вина. Я втянула тебя в эту заваруху.
— Все в порядке, — сказала Кайли.
Холидей быстро ее обняла.
— Ты в порядке?
Кайли вздохнула.
— Немного нервничаю, но да, я в порядке.
— Хочешь, я пойду с тобой?
Кайли обдумала ее предложение, но сказала следующее.
— Нет, я… я думаю, я справлюсь с этим сама.
Холидей вздохнула.
— Ты взрослеешь.
Кайли уставилась на фею.
— Могу поклясться, что слышала, как моя бабушка сказала то же самое.
— Так все и было, — сказала Холидей. — она была здесь сегодня.
Кайли усмехнулась.
— Правда?
Холидей кивнула.
— Она появляется в самое странное время.
Кайли почувствовала, как ее любовь к бабушке согревает ее изнутри.
— Скажи ей, что я люблю ее, — сказала Кайли, и пошла вперед, чтобы встретиться с людьми, которые вырастили ее отца и, вероятно, способствовали тому, чтобы тот призрак, с которым она встретилась, стал хорошим человеком.
Когда Кайли вошла, Бернетт сразу же встал и извинился.
— Я пойду, не буду вам мешать.
Проходя мимо, он положил руку на ее плечо, немного сжав его. Это было холодное прикосновение, но он дал почувствовать свою поддержку. Она снова уверилась в том, что сделала правильный выбор, оставшись в лагере «Тенистый Водопад».
В тот момент, когда Бернетт ушел, она почувствовала, как мистер и миссис Брайтены смотрят на нее, ожидая, когда же она все-таки подойдет к ним.
Она остановилась, решив посмотреть на них. Мистер Брайтен был уже немного лысоват, с серо-коричневыми глазами, у него было очень доброе лицо. У миссис Брайтен были густые седые волосы, глаза светло-карие. В ее взгляде чувствовалось очень много нежности. Она была немного полноватой женщиной, с округлым лицом. Она вполне бы смогла играть в фильмах любящую своих внуков, бабушку.
— Здравствуйте, — сказала Кайли, заставив себя улыбнуться.
Это не было в тягость, просто она нервничала.
Сделав шаг вперед, она сказала.
— Хотела сразу поставить точку в этой теме, так что вот… я не беременна.
Глава 25
— Твой директор уже все нам объяснила, — сказала в ответ миссис Брайтен.
— Я также хочу сказать, что… что я знаю, что вы можете подумать, будто мои мама и отчим немного чокнутые, после того, что вы слышали на парковке, но…, — сказала она на одном дыхании, — но… ну, иногда они и правда немного чокнутые, но по большей части, они очень хорошие люди, — продолжила она, эмоции стянули горло, — но они оба очень меня любят.
Мистер и миссис Брайтены закивали головами. Какая-то странная неловкость нависла над ними. Кайли хотела разрядить обстановку. Она очень сильно хотела, чтобы все прошло хорошо. И не столько для отца, как она теперь понимала, сколько для самой себя.
— Извини, что мы уставились на тебя, — сказал, наконец-то, мистер Брайтен, — просто… ты так похожа на своего отца. Это просто потрясающе.
Кайли снова улыбнулась, на этот раз, совершенно не заставляя себя. Она пошла вперед, и села напротив них.
— Я знаю.
— Ты видела его фотографии? — спросила миссис Брайтен.
— Да, настоящий отец моего отца привез их мне, когда они притворялись вами, — сказала она про себя.
— У моей мамы было несколько фотографий, — сказала она и вспомнила, похоронную фотографию, хранившуюся у ее матери.
На лице миссис Брайтен появилось угрюмое выражение.
— Я не могу понять, почему она не связалась с нами, и не рассказала нам о тебе. Мы могла бы… мы хотели бы познакомиться с тобой еще до того, как ты повзрослеешь, — сказала она, сделав паузу, — это… помогло бы… справиться с потерей твоего отца.
Кайли вспомнила, как мама говорила, что Брайтены могут возненавидеть ее за это.
— Она понимает это, она сказала, что ошиблась, — ответила Кайли, вспомнив еще кое-что из слов матери, — но в ее защиту могу сказать то, что она была очень молода, беременна и напугана. Мой отчим, он был тем, кто знал ее и любил ее. Он женился на ней. Он… хотел растить меня, как своего собственного ребенка, — сказа она, сделав паузу, — он тоже сделал ошибку, но они просто пытались справиться со сложившейся ситуацией.