И все то время, что Тимофей находился в пути, перед ним стояло лицо Лизы. Какая это была сладкая мука находиться рядом с нею, ощущать сначала еле различимый, а после все более разрастающийся аромат ее возбуждения, ее раскрывающейся страсти! Она явно чувствовала это – их начинало тянуть друг к другу невыносимо, но начала сопротивляться этому животному чувству, узнав, что у Тимофея есть брат.
От этой мысли мужчина крепче сжал руль, от чего мышцы на руках напряглись. Увидев Якова спустя столько лет, он был ошарашен. Ошарашен, удивлен, шокирован, но не рад, потому что впервые за столько времени он увидел его рядом с Лизой, девушкой, на которую уже начали выстраиваться кое-какие планы.
Это и смутило, и расстроило, и взбесило его, - в большей части потому, что радости от встречи он не испытал.
Дикое чувство соперничества в дружбе, братстве, всегда изводило их в детстве. И причиной всему была та самая маленькая рыжая девочка, что, оказывается, выросла в настоящую красивую женщину.
А сегодня Тимофей и сам принял решение отстраниться. Несмотря на то, что он чувствует, для себя поставил задачу уйти с пути брата и усмирить в себе все те желания, что будила своим ароматом, светом, девушка. Как бы больно не было ощущать это в себе.
Перед ним вновь встал образ улыбающейся Лизы, и Каплунов неосознанно улыбнулся ей. Она вся – чистое напряжение, сексуальное влечение в самом концентрируемом виде, чистая грация и благоухание, а ее тело будто излучает в тусклом свете нежное сияние. Когда она рядом, так хочется прикоснуться к ней, приласкать, что приходится сжимать кулаки, чтобы удержаться. Но хуже всего приходится, когда она задумчиво смотрит на него, или улыбается. Тогда можно просто потерять голову, глядя на то, как приоткрываются ее сочные губы, представляя, как легко было бы просунуть между ними кончик пальца, ощутить тепло ее рта, влажность языка.
- Ччерт, - Тимофей поерзал на сидении, крутанул руль, чтобы хоть немного отвлечься – сидеть стало катастрофически не удобно, поскольку натяжение джинс в районе ширинки стало сильнейшим.
Тут он сообразил, что до сих пор не проверил сотовый. Может быть, Яков звонил? Пока Тим шарил по сиденью рядом рукой в поисках брошенного аппарата, он не без сожаления подумал о том, что вмешался в Лизину жизнь, спрятав ее собственный телефон. Но иначе ему бы не удалось удержать ее в доме, под защитой, которая ей так необходима.
Наконец, поймав ускользающий мобильник, Тим включил экран. Тут же посыпались конвертики с работы, которые он сразу же пролистал, но один абонент его удивил настолько, что мужчина чуть не вдавил педаль тормоза в пол. Это было сообщение от Лизы, которое он никак не мог прочесть, поскольку лично спрятал ее телефон у себя в комоде.
Его самые плохие ожидания оправдались: Лиза скинула переписку с неизвестным абонентом, фотографии Володи, лицо которого покрывала кровь.
Тимофей выругался, сплюнул, ударил кулаком по окну, клаксону, приборной панели. От волнения на его пальцах начали проступать когти.
35
- С каждым такое будет, поняли? –раздалось зловещее в машине. И, хоть это ее не касалось, Лиза, зажав губу, тоже кивнула.
- Но ты, моя девочка, не переживай, все будет очень хорошо. Очень. Тебе понравится, - спокойно сказал тот же самый голос. Лиза передернулась. Ей снова стало дурно, тяжело, заболела голова, во рту образовался странный привкус, металлический и колючий. Она вдруг подумала о том, что совершенно зря, глупо и недостойно прожила свою жизнь.
Отрывочно, обрывочно, перед ее глазами начали мелькать какие-то разрозненные картинки из снов, короткого прошлого настоящего.
Но самыми насыщенными, яркими впечатлениями, судя по тому, с какой периодичностью ее мозг проецировал воспоминания в голове, стали последние дни проживания в доме Тимофея. Чтобы отгородиться от страшной реальности, в которой она находилась прямо сейчас, Лиза, словно за соломинку, цеплялась за все, что видела, слышала, чем дышала в том доме.
Спокойный, уравновешенный Яков, немного взрывной и огромный Тимофей – эти люди стали ей по-настоящему близки, они словно вросли к ней под кожу, став воздухом, что она дышала. При воспоминании о том, с какими жадными, горячими глазами смотрели на нее парни, она поняла, что понемногу успокаивается, и это было очень странно, учитывая, в каких условиях она находилась прямо сейчас.
Лиза будто бы ощутила вкус поцелуя Якова – тонкий, легкий, проникновенный. И тут же вспомнился напористый, на грани с грубостью, Тимофей.