Но самым страшным и волнующим стало воспоминание о том самом поцелуе «на троих», после которого все и полетело вверх тормашками, сломалось, изменилось, после которого Тимофей отдалился.
На самом деле, это было правильно: довольно с нее потрясений в том, чтобы принять новую действительность. Узнав, что в ее реальном мире существуют настоящие оборотни, Лиза была поражена, удивлена, но, на самом деле, в самой глубине ее большого сердца она чувствовала, что всегда это знала.
И потому не убежала от страха, когда увидела перевоплощение без каких-то приспособлений прямо в гостиной обычного коттеджа двадцать первого века. Как только волк глянул на нее своими желтыми глазами, Лизино тело отозвалось – на пальцах словно запульсировало совершенно иррациональное желание подойти и погладить против шерсти, ощутить то, насколько она мягкая и немного колючая на концах.
Потому что она знала: она и есть та самая девочка, которая видела и общалась с волками. И память потихоньку начала ее пробуждать к жизни.
Лиза кашлянула, собираясь с духом, чтобы задать свой главный вопрос:
- Так зачем вы меня украли? Для чего я вам?
Рыжий, тот самый Сокол, с которым дрался Тимофей в ее съемной квартире, тот самый, который изуродовал ее друга Вовку, тот самый, что жил с ней на правах отца в полуразвалившейся холодной хижине, сказал резко и грубо:
- Скоро мы окажемся в деревне и там на глазах всей стаи я сделаю тебя волчицей. Своей женой.
Лиза охнула и почувствовала, что к глазам подступает темнота. Это известие буквально подкосило ее.
36
Под веками пульсировал свет, стало жарко и Лиза чувствовала, как неприятно зудит рука. Она с трудом выпростала ее из-под себя, положила на грудь.
Приоткрыла глаза.
Худая крыша. Тонкий матрас под телом. Сквозняк из приоткрытой двери. Полутьма.
Этого не может быть. Она была дома.
На девушку обрушился шквал воспоминаний, как будто она попала под струи водопада: так же больно, сильно, неотвратимо, прямо по макушке. Она зажмурилась, но картинка не изменилась: Лиза находилась в доме своего детства. В том самом доме, где постоянно мерзла, где росла, спрятавшись в гнезде из одеял, где скрывалась от собственной семьи, состоящей из отца и маленького рыжего волчонка-брата, который и вовсе пропал по весне.
Ее привезли в деревню оборотней, и она снова оказалась там, где все и началось. Откуда она сбежала, как только представилась возможность, о чем память сердобольно помогла забыть.
Дома.
Лиза почувствовала, как сжалось сердце. Она снова стала той самой маленькой девочкой, неуверенной, взъерошенной, будто проклятой, а потому нелюдимой и нелюбимой. Вспомнила неодобрительные взгляды, которыми провожали ее соплеменники, когда она появлялась на улице, шушуканье старух. Она - дочь альфы, но ни разу не становилась волком. Что в ней такого? Она что, испорченная?
Девушка приподнялась на локте, запутавшись в тонком одеяле, которым была накрыта. Скинула его вниз, на грязный пол. Медленно встала, ощущая, как болит голова от того, что долго лежала на спине, как по всему телу бегут мурашки.
Прошлась. Собственно, ходить в комнатенке было практически некуда. Это раньше, в семь лет ей казалось, что дом большой, но сейчас, спустя столько времени, когда в ней добавилось не только довольно большое количество сантиметров роста, но и несколько килограммов, по собственному мнению, жизненного опыта, Лиза видела, что дом не пригоден для житья. Может быть, и тогда он уже был готовым под снос, сейчас дверь лачуги проще было закрыть и уйти, чем отремонтировать.
Лиза села на край кровати, провела рукой по тонкому матрасу. Но в ней, в ее душе, в ее глубине, ничего не отозвалось на прикосновение к детству. Потому что вспоминать там было нечего: только холод, страх, одиночество и постоянная скрытая тревога.
Что ее ждет сейчас? Как решится судьба?
Вдруг дверь отворилась и в комнату вошел мужчина.
Лиза вжалась в стену, прижав колени к груди, готовая дать отпор всякому, кто посягнет на ее жизнь и достоинство.
- Королева, это я, - услышала она приглушенное. – Не бойся меня.
От удивления девушка чуть не завизжала: в темной фигуре, закутанной в какой-то странный бушлат, она признала Якова. Он шел к ней медленно, говорил еще тише, и она поняла, что пришло ее спасение.
- Господи, Яков, - она подскочила к нему. – Не может быть. Как ты меня нашел?
Он стряхнул с себя кипу одежды и, взяв за руку, притянул к себе. Втянул прямо над нею воздух, от чего крылья его носа задрожали.