Лизу затрясло от отвращения. Она почувствовала, как все ее тело дрогнуло от неприятного ощущения, резкого впечатления. Скривившись, неосознанно она подалась назад, но мужчина решительно и быстро предупредил ее движение, потянув на себя. Это послужило спусковым крючком для того, кто был главным действующим лицом этой пьесы.
В эту же минуту Яков ринулся вперед, на Сокола, рыча и перевоплощаясь в зверя на ходу.
Лиза закричала от ужаса: прямо на них летело серое бесформенное нечто, блестя желтыми звериными глазами. С клыков капала слюна, из раскрытой пасти облачком выпорхнул пар. Казалось, что стало видно шерстинки, что летят в разные стороны – настолько все стало ирреальным.
Сокол будто того и ждал: он выкинул вперед свою руку с проступившими острыми когтями и зарычал. Охранники, удерживающие Якова, сжались, скукожились, их движения стали медленнее. Они будто бы отступили в сторону, не желая приближаться к вожаку, источнику их страдания.
Лиза поняла: Сокол – альфа, он может подавлять членов своей стаи, потому что шерстяной ком вдруг распался, и на немытом, практически земляном полу остался лежать, скрючившись от боли, держась обеими руками за голову, поверженный мужчина.
Ее сердце зашлось маленькой птичкой, она не до конца осознавала, что случилось, что произошло, но уже понимала, что с проигравшими ее так называемый отец церемониться не будет.
Соколу явно было мало, он был готов унизить поверженного до конца и концом сапога больно ткнул лежащего под ребра, от чего Яков перевернулся на спину. Сокол тут же поставил ногу тому на грудь и припечатал его к полу сильнее.
- Ты, щщенок, оцениваешь силы? Кто идет против альфы – идет против стаи! – его слова казались лаяньем собаки, сухим кашлем, шуршанием пенопласта по стеклу. Но от того, что все вокруг заледенело, застыло, замерло, они стали весомее.
Лиза сглотнула.
Сокол еще раз надавил подошвой сапога на грудь Якова, оставив на кофте ощутимый след, повернулся к девушке, наблюдая с садистским удовольствием, как от испуга он не может прийти в себя, с восхищением ловя оттенки ее страха, ненависти, боли.
- Королева, ппрости..меня, - выдохнул Яков.
- Увести его. В клетку. На площади, - коротко распорядился Сокол, говоря сквозь плотно сжатые губы. Охрана подчинилась, и на глазах Лизы уволокла Якова за дверь, оставив ее полураскрытой.
В комнату сразу же ворвался морозный ветер, закружил невинные снежинки, что тут же растаяли, не достигая пола.
- А ты, моя милая, готовься. Сегодня пройдет наша брачная ночь.
- Но я… я ведь твоя дочь! – выдохнула в ответ на немыслимое предположение Лиза.
Сокол только вздернул бровь.
- Это только сегодня.
38
Как только Сокол вышел за дверь, Лиза тут же натянула дубленку, застегнула ее плотнее, чтобы попытаться хоть немного согреться и унять дрожь внутри, и тоже вышла на улицу. Ее буквально колотило, и виной тому был совсем не мороз – все происходящее здесь, в этом месте, было неверным, неправильным и потому выбивало почву из-под ног.
Как Яков оказался тут? Что она сама здесь делает? Для чего ее похитил собственный отец? Чтобы сделать женой? От всех этих вопросов ломило виски, и от пережитого потрясения до тошноты заболела голова.
Она буквально вывалилась на улицу, вдохнула полной грудью холодный воздух, который тут же охладил легкие, и только потом огляделась вокруг.
И зачарованно замерла.
Небольшие, низенькие домики чернели на фоне белоснежной равнины. Из трубы одного из них потянулся сизый дымок. Ветра не было, поэтому силуэт его был ровен и направлен к небу. Крыши маленьких домиков надели пышные белые шапки. Деревья тоже сменили наряд, и словно невесты стояли вдоль улицы. Вокруг – ни души! Все будто бы спрятались от ее, Лизиного, присутствия.
И от гнева Сокола.
Она начала вспоминать: да, так и бывало обычно. Как только на альфу нападали признаки его неконтролируемого безумия, все члены стаи старались спрятаться подальше в свои норы, чтобы не попасться ему на глаза, не стать случайной жертвой его нелюбви. Даже самые сильные, взрослые мужчины стаи уходили или в лес, что чернел буквально за калиткой, или сидели в домах. Это было невероятно странно: ощущать, как вспоминаются детали из забытого детства, калейдоскопом кружатся картинки прошлого.
На улицу тихо падали снежинки, путались в ее волосах, медленно тая на лице. Лиза посмотрела под ноги и убедилась в своей мысли: возле дома практически не было следов, а это значило, что Сокол сам давно сюда не наведывался. И привел ее сюда специально, чтобы сделать больнее. Чтобы страшнее стал поступок.