Волк сверкнул желтыми глазами и повел носом сначала в одну сторону, потом в другую. Лес сразу переменился для оборотня, раскрыл свои карты: вот там пролегла заячья тропа. Чуть левее прошел лось, а позади машины проскочила осторожная лиса. Ее охоту на лесного зверька потревожил своим прибытием Тимофей.
Нужного запаха волк не обнаружил, но куда ему идти, он знал точно: инстинкт и память вели его из деревни много лет назад, а значит, должны были привести обратно. Зверь глянул на автомобиль, повел носом и захлопнул лапой дверь, чтобы никто не проник внутрь. Фары тут же погасли и машина, еще пару минут казавшаяся живой, тут же встала черным гробом под серой тенью раскидистого дерева.
Волк потрусил вперед, уверенно и быстро – времени на раскачку и осторожность у него уже не оставалось. Зная Сокола, он подозревал, что тот быстро расправится со своими врагами.
Огромные лапы уверенно скользили по снегу, оставляя за собой быстро твердеющую вереницу неглубоких следов. Шшур…шшшур…шур…едва слышно ломался наст под весом тяжелой туши. Тимофей ускорил бег.
Мысли в голове образовывались рвано, толчками. С чего бы он вспомнил, этот странный психопат, альфа волчьей стаи, про свою дочь? Насколько помнил сплетни Тим, вожак, потеряв жену, будто бы даже обрадовался, по крайней мере, совсем не оплакивал ее смерть при родах, - так судачили старые беззубые волчицы. А сейчас что же? Вдруг воспылал родственными чувствами?
Все было очень, очень странно. Не зря накануне появления Лизы у входа в его дом Тимофея кольнуло предчувствие. Такое отдаленное, неясное чувство, будто бы этот декабрь должен принести что-то важное, но и лишить этого важного тоже. Будто бы что-то должно произойти, случиться то, чего он точно не ждал.
Хотя Тим был всегда наготове. Готов к войне, готов к нападению, готов к внезапным и очень чрезвычайным происшествиям. Тогда он списал все на то, что погода уж очень была похожей на ту, что случилась много лет назад, когда он обрубил все связи с оборотничьей стаей, все концы, что вели к дому. Тогда тоже снега не было очень долго, а потом мело, мело так сильно, что замело, казалось, весь мир: приходилось прокладывать дорогу лопатой или разрастающейся грудью взрослеющего волка.
Тогда он вступился перед альфой за девушку, и потерял все. Семью. Родителей. Брата. Сородичей. Полностью с нуля создал собственную, другую жизнь.
И сейчас, узнав, что девушка, что приглянулась ему, та, что раззадорила волка едва заметным синим свечением возможной истинной пары, является той самой, что ненароком разрушила его жизнь.
Сначала он решил ее оставить себе. Потом понял, что нужно отказаться от этой идеи, уступив возможность брату.
Но сейчас, узнав, что она пропала, не обнаружив в доме даже намека на ее следы пребывания, уловив запах других волков, понял, что нужно спешить. Снова спасти ее из лап этого сумасшедшего вожака стаи.
От бега легкие горели огнем. С клыков капала вязкая слюна, и, чтобы освежиться, не останавливаясь, волк набирал в раззявленную пасть снега, охлаждая язык, а вместе с ним и все тело.
Наконец, впереди забрезжил аромат жилой деревни. Оборотни прятались от всего мира в глухом лесу, в заповедной, выкупленной для этих целей заповедной зоне. Сердце Тимофея мгновенно сжалось – как бы он не хоронил внутри себя воспоминания о своем детстве, играх с волчатами, жизни с родителями, первой охоте, сейчас все нахлынуло с небывалой силой.
Он ступил на землю возле крайнего дома и принюхался. Странно, что в домах никого не было. Тимофей проверил свои догадки: действительно, только в одном доме находился человек. И этот человек – Яков.
Каплунов, уже ничему не удивляясь, потрусил к дому, что стоял почти рядом с домом его детства. Дверь была закрыта, но он точно знал, чуял, что его брат находится там.
Ручку двери Тим открыл уже мужчиной.
- Тим…это ты… как всегда очень вовремя, – отозвался из темноты избы голос, что походил на голос Якова. Тимофей напряг зрение, не уверенный, что эта бесформенная куча, что чернела в углу комнаты, является человеком.
- Где Лиза? – отрывисто спросил он.
В ответ Яков рассмеялся. Глухо, болезненно. Таким смехом отзываются, когда хочется завыть от ярости, или зарыдать от горя.
- Ты все время думаешь о девчонке. Почему ты не думаешь обо мне, а? Брат? – Яков издевательски произнес последнее слово.