Тим приблизился и содрогнулся от увиденного: все тело, все лицо Якова было в огромных ссадинах, гематомах. Он был привязан, но, скорее всего, и сам не мог двигаться от тех увечий, что были ему нанесены.
- Тебе нужно скорее перевоплотиться, - резко сказал Тим. – Чтобы все зажило.
Спрашивать, кто его так отделал, не было нужды – от Якова ощутимо пахло Лизой, ее телом, теплом, поцелуями…По-це-лу-я-ми…
Несмотря на то, что брат сейчас больше походил на калеку, у Тимофея зачесались кулаки – так захотелось ему выбить из соперника этот аромат. Злость закрутилась внутри, засвербела, заныла. Только огромным усилием воли Тим сглотнул все то, что хотел сделать, сказать, и, наконец, приступил к действию. Начал развязывать руки, ноги от пут, что держали Якова на месте.
Тот кашлял, еле двигался, и Тим осторожничал. Ревность, клокотавшая в его груди, немного утихла. Не пропала совсем, но, хотя бы, немного присмирела.
- Оборачивайся. Так скорее все заживет, - Тим вытащил брата на середину комнаты и в приказном порядке начал решать возникающие проблемы.
- Нет, не могу, - откликнулся Яков. – Спаси ее. Она в лесу.
Тимофей раздраженно повел плечом.
- Сначала ты, - неимоверным усилием воли он заставил себя остаться на месте, а не сбежать в лес, туда, где находилась девушка. Что там происходит? Для чего ее утащили в лес? Да еще со всей стаей? Нехорошее предчувствие снова подняло голову и Тиму стало жарко. – Скорее! – прикрикнул он.
Яков застонал.
- Сокол хочет сделать ее женой. Перед всей стаей, понимаешь? Нужно спешить…
От этой новости Тимофей совсем потерял голову, зарычал, заметался и тут же обратился волком. Клацнул клыками раз, другой, ткнул носом в бок Якову и вынырнул за дверь, не справившись с эмоциями.
- Скорее, - закашлялся Яков.
45
Тим почти добежал до ворот, как тут же замер. Сейчас вся стая собралась в лесу, поэтому в деревне никого не осталось. Откуда-то из недр памяти всплыло воспоминание о волчьей свадьбе: единение, лес, какое-то бессознательное состояние после. Словно похмелье после удачного вечера.
Но главный вопрос и главная проблема в том, что Сокол хочет сделать Лизу своей женой, своей волчицей перед всей стаей, и не просто заявить на нее права, а заклеймить, присвоить.
Допустить этого никак нельзя, но и бежать в лапы разъяренной, наэлектризованной стае – тоже самоубийство. Волк внутри забесновался, зарычал. Сознание будто разделилось: человек просил бежать, оставить все как есть и забыть о девушке, о деревне, обо всем, от чего бежал в свое время. И волк внутри рычал, бесился и царапал душу так сильно, что в грудной клетке все давило, сводило, свербело.
Тим оглянулся на дом, из которого вытащил брата. Тот лежал в снегу волком и тяжело дышал. Хвост устало подметал снег возле лап, что порой чуть дрожали, словно в ознобе. Как видно, даже регенерация давалась Якову с трудом: Сокол и его приспешники слишком хорошо знали, как нужно бить, чтобы оставить оборотня на волоске от гибели.
Тимофей посмотрел на черные дома, белеющие в снегу. Ничего не изменилось: все такие же старые домишки, черные бани, покосившиеся заборы. Стая слишком малочисленна, слишком подвержена зверствам альфы, а от того и ослаблена. Если кто-то решит напасть, то оборотни будут тут же истреблены. В одном только сумасшествие альфы сыграло на руку стае: паранойя альфы загнала всех так глубоко в заповедный лес, что не каждый сможет добраться до деревни, если не знать точно, что она там есть.
В сердце неприятно кольнуло.
«Это уже не мое дело! Не мое дело! – пытался перекрыть собственный внутренний голос Тимофей, взывая к доводам разума. – Это взрослые люди, взрослые волки, если им нужно будет, они покинут это место, сбегут от альфы». Однако внутренний голос скептично возражал: не каждый сможет уйти далеко от собственной стаи, оторваться от голоса альфы, который может вернуть в любую минуту, нагнуть, подчинить. Не каждый.
Тимофей перетупил большими лапами в снегу, не ощущая его холода, одернул себя, чтобы не завыть протяжно: все-таки за столько лет научил себя подчинять инстинкты собственной воле. Сейчас нельзя выдавать своего местонахождения. Сокол сейчас на своей территории, это тебе не драка в небольшой кухне, где и волком-то не оборотиться без вреда для собственной шкуры.
Нет, тут нужно действовать совсем по-другому. Хитростью, граничащей с сумасшествием. В момент, когда Тима озарила подходящая мысль, на снегу стояли уже не лапы, а голые ноги большого человека, мужчины, уверенного в том, что тот сможет сразиться с целой стаей волков, бывших соплеменников.
- Яков, соберись, тебе нужно прийти в себя. Призови волка! – Тимофей нагнулся над волком, провел рукой по голове между ушей. Закрыл глаза и сосредоточился. – Подчинись мне. Подчинись мне.