– Ага, как Сумана наша? Бородавками покрыться хочешь и мхом везде порасти? – вновь фыркнула Лиза, стянув резинку с тугой распустившейся косы и исподлобья глянув на меня. – Гадюка ты, Юна… вот что хочешь делай, но всё равно гадюка.
Я лишь улыбнулась, наклонившись и протянув сестрице руку, и та, вновь усмехнувшись своей знакомой усмешкой, вдруг схватила меня за локоть и с силой повалила на колючее сено. Вскрикнув от неожиданности, я зло зыркнула на уже зашедшую в смехе девушку, и не выдержав, рассмеялась сама.
Ласточка в гнезде наконец–то утихла, поняв, что звон стали об сталь нрекратился, и возобновится не скоро. Даже что–то запричитала, недовольно косясь на двух девушек, хохотавших так, как ни одна приличная девица из того же самого города не смеет. Да и было всё равно, даже если нас кто–то и увидит, вряд ли удивится. Времена другие пошли: драконы по небу больше не летают, ведьмы не наводят проклятия, а замуж выдают всё так же – по расчёту и без любви.
– Дура ты, Лиза, – вытащив из кудрей тонкие колосья сена, улыбнулась я, с прищуром взглянув на тут же посуровевшую девушку.
– Это я дура? Между прочим, в свои девятнадцать я уже помолвлена, и на человеке, а не на куске бесчувственного металла! – даже как–то грозно и важно воскликнула та, пнув пяткой мой меч, откатившийся к самой наковальне. – Сама ты дура, Юна… тебе лишь бы с мечами играть. А о своей жизни ты и не думаешь.
– Почему же, не думаю? – даже нахмурилась я, наклонив голову и упёршись виском в деревянный столб, испещрённый еле заметными царапинами. – Думаю я… но замуж не хочу. Что я там забыла? Ты мне со своим Серым все уши прожужжала – стоит ночью только за порог выйти, так ты с ним на лавке слюнями обмениваешься…
– Юна! – сердито вспыхнула Лиза, от чего её остроконечные ушки даже запылали от обиды и стыда. – Ничего ты не понимаешь, поэтому и змеюка! Сердце у тебя как у меча твоего – такое же ненастоящее и острое! Ни кого ты близко не подпускаешь – все об тебя режутся…
Я устало прикрыла веками глаза, в пол–уха слушая то, что вновь твердила чуть ли не изо дня в день сестрица. Мол, просто ты ещё не встретила того, кто тебе приглянулся бы… а вот сын нашего пекаря так и засматривается на тебя, дала бы шанс! И так ещё четверть часа, прежде чем она утихомирится, так и не поняв, что меня это совершенно не интересует. Ну и что, что я единственная из Ельника ещё в девках? Вон, Сумана в лесу пятый век живёт, и ничего, с воронами общается. На неё даже в своё время некоторые деревенские поглядывали, да разве ведьма то знает, что такое любовь? Ничего она не знает об этом, и я не знаю. Но живу же как–то?..
– А давай на родник? – резко прервав её возгласы, горячо прошептала я, сверкнув разноцветными глазами.
Лиза замялась, заправив за аккуратное ушко с кольцом–серёжкой прядку волос, и задумчиво поджав губы, уставилась на меня. Наверняка я была грязная, как чёртик из табакерки, да и сама сестрица особо чистой мне сейчас не казалась. А стоило только про «родник» упомянуть, как та тут же оживала, и все наши распри мигом прекращались. Вот и сейчас, хитро сощурив глаза и приблизившись, она прошептала:
– А давай.
Глава 2. Тень дракона
Знакомые только нам тропы мелькали перед глазами. Настолько узкие, что даже лисица по ним бы так просто не пробралась: они вели через тёмные овраги, прогибались под гигантскими, вздымающимися в самое небо, корнями, взбирались по чёрным валунам и устремлялись к горячему роднику. О нём знали лишь мы вдвоём, ещё в далёком детстве найдя этот мирный уголок, показавшийся нам тогда раем. Впрочем, даже повзрослев, родник казался местом волшебным, куда можно сбежать от душного и шумного Ельника, и побыть наедине со своими мыслями.
Широкие лапы елей и сосен растянулись над головой, порой скользя по волосам и заставляя аккуратно отдёргивать их, идя следом за высокой и статной Лизой, на которую ни один жених заглядывался. Как из Ельника, так и из городов покрупнее… даже один свататься с Чёрных Валунов приезжал, только вот Лиза его даже взглядом не удостоила. Один ей по душе, что в личную гвардию нашего императора мечется… что он дурак, что она дура – любят друг друга так, что чуть ли не каждую ночь встречаются. Увидь их вместе, отец так осерчал бы, что от Серого одно мокрое место и осталось бы.