— Подожди! — Крисси схватила Леонору за руку. — Он правда так хорош, как говорят?
— Для его блага было бы лучше не иметь столько достоинств, — ответила Леонора и, вывернувшись из цепких рук, поспешила наперерез графу, «который должен жениться».
Тристан почувствовал неладное в ту же минуту, как только Леонора появилась перед ним. Глаза девушки метали голубые молнии, а пальчик уперся ему в грудь:
— Мне нужно с вами поговорить. Немедленно!
Она шипела как рассерженная кошка.
Трентем быстренько обозрел свою совесть, но не заметил на ней ни одного темного пятна. Поэтому безмятежно спросил:
— Что случилось?
— Я с радостью просвещу вас, но в более спокойной обстановке. Ну же, какой уютный уголок вы присмотрели для нас на сегодняшний вечер?
Единственное место в доме леди Хэммонд, где можно было уединиться — как уверил Тристана его информатор, — небольшая комната для слуг. В эти дни она не используется, там будет темно и тихо.
— К сожалению, в этом доме нет ни одного уголка, где мы могли бы пообщаться без свидетелей, — сказал он. И про себя добавил: «Особенно если одна моя знакомая выйдет из себя. Она и сейчас-то едва сдерживается».
Но Леонора не собиралась сдаваться. Посмотрев на лорда полным холодной ярости взглядом, она заявила:
— Самое время проявить ваши недюжинные таланты. Найдите место, где мы могли бы спокойно поговорить.
Трентем послушно взял девушку под руку (испытав значительное облегчение, когда она не оттолкнула его) и спросил:
— Где ваши тетушки?
— Где-то там. — Леонора махнула рукой.
Трентем устремился в указанном направлении, избегая смотреть по сторонам, чтобы не встретиться с кем-нибудь из знакомых и не оказаться втянутым в светскую беседу. Чуть склонившись к девушке, он негромко сказал:
— Скажите вашим тетушкам, что у вас разыгралась мигрень и вы хотите уехать немедленно. Я предложу отвезти вас.
Заметив лакея, Трентем сделал знак, и слуга поспешил на зоз. Отдав необходимые распоряжения, он двинулся дальше. Взглянув на Леонору, добавил:
— Если вам удастся чуть смягчить выражение лица, вы будете больше похожи на больную. Но не перестарайтесь — нам не нужно, чтобы тетушки вызвались сопровождать вас и лечить.
Это действительно оказалось самым сложным: уговорить Милдред и Герти остаться. Но Леонора твердо стояла на своем, и в конце концов они сдались. Трентем подумал, что согласие вырвано не столько благодаря актерским способностям девушки, столько впечатлению, что, если пойти сейчас против ее желания, она сделает что-нибудь… необдуманное.
Милдред, расстроенная, смотрела на Тристана с беспокойством:
— Вы уверены?
— Мой экипаж ждет, — ответил он спокойно. — Даю вам слово, что отвезу ее прямо домой.
Леонора метнула на мужчину яростный взгляд, но Трентем был сама уверенность и невозмутимость. С видом людей, которые неохотно уступают чужой воле, Милдред и Герти смотрели, как он повел Леонору к выходу. Экипаж ждал. Трентем помог своей спутнице, сел сам, дверца захлопнулась, кучер щелкнул кнутом, и копыта лошадей бодро зацокали по мостовой. Тристан взял девушку за руку и тихо сказал:
— Подождите еще немного. Не стоит посвящать кучера в наши проблемы. Грин-стрит совсем близко.
— Грин-стрит?
— Ну я ведь обещал отвезти вас домой. Вот мы и едем — только это будет мой дом. Где еще мы сможем поговорить без помех?
Леонора не стала спорить. «Так даже лучше, — решила она. — В комнатах будет свет, а я хочу видеть его лицо». Она молчала, с трудом сдерживая кипевшие в душе чувства.
Так они и сидели, глядя каждый в свое окно, пока экипаж катился по темным улицам. Трентем попрежнему держал ее руку и большим пальцем поглаживал ладонь. Девушка несколько раз кидала на него быстрые взгляды, но так и не заметила ничего подозрительного. Должно быть, он делал это чисто автоматически, решила она. Но вместо того что бы успокоить, его прикосновение лишь подлило масла в огонь. Как он смеет быть таким спокойным, уверенным в себе, когда она наконец-то нашла причину всех его поступков — низменный мотив преступления!
Экипаж повернул, не доезжая до Грин-стрит, въехал в узкую улочку, сжатую с двух сторон, высокими заборами, и вскоре остановился.
Тристан вышел и о чем-то быстро переговорил с кучером. Потом подал Леоноре руку и, как только она оказалась на тротуаре, быстро провел в сад через высокие железные ворота. Экипаж поехал прочь, и Леонора с недоумением спросила:
— Где мы?
Он прикрыл за собой створку ворот и кивнул в сторону большого темного дома, смутно видневшегося за кустами.
— Это мой сад. Мы минуем парадный вход, чтобы избежать ненужных объяснений.
— А как же ваш кучер?
— А что кучер?
Она хмыкнула и пошла вперед по тропинке между кустов. Тропинка превратилась в дорожку, достаточно широкую для двоих, и теперь они шагали рядом мимо цветочных клумб, вдоль фасада, пока не дошли до той замечательной гостиной, где ее принимали тетушки Тристана. Французские окна были заперты, и когда Трентем остановился подле одного из них, Леонора посмотрела на него с недоумением. Самоуверенно улыбаясь, он положил ладонь на раму в том месте, где был замок, и как-то очень резко толкнул створки. Они распахнулись почти бесшумно.
— Однако, — пробормотала Леонора.
— Тсс! — Трентем приложил палец к губам, и они вошли во тьму комнаты.
Поднялись по ступеням в коридор и дошли до прихожей, освещенной золотистым светом. Убедившись, что ни дворецкого, ни лакея не видно, Трентем увлек девушку в следующий коридор, который быстро привел их к двери. Тристан распахнул ее и пропустил Леонору в комнату. Потом закрыл дверь и прошел к окну. Прежде чем он задернул тяжелые портьеры, она успела рассмотреть, как таинственно блестит в лунном свете полированная поверхность письменного стола. И тяжелый стул за ним. Вдоль стен выстроились шкафы, тумба с ящичками для картотеки и еще стулья.