— Мой Бог, — пробормотал он. — Ну что ж, леди Хартингтон так леди Хартингтон. Что я должен делать? Как лучше: если я за тобой заеду или если мы встретимся на балу?
— На сегодняшний день самым правильным будет, если ты будешь нас сопровождать. Милдред и Герти приедут к восьми. Если ты появишься на несколько минут позже, мы все вместе поедем к леди Хартингтон в экипаже Милдред.
Тристан фыркнул, но покорился неизбежному. Он терпеть не мог подчиняться чьим-то приказам, но в тонкостях светской жизни Леонора разбиралась лучше. Тристан всегда чувствовал себя неуютно при ярком свете, среди множества любопытных взглядов и улыбок, по большей части неискренних. Он старался проводить в обществе минимум времени: насколько позволяли его титул и положение. Но если он желал жить спокойно, правила и обычаи светского общества нельзя было игнорировать. И необходимо поддерживать у женской его части благожелательное отношение.
Теперь, когда они стали парой, это было особенно важно.
Вздохнув, лорд спросил:
— И сколько времени продлится ажиотаж по поводу нашей помолвки?
— Как минимум неделю.
Трентем застонал.
— Если только не случится Ничего экстраординарного. Какой-нибудь свежий скандал… или мы найдем солидный предлог не появляться в обществе.
— Какой? — с надеждой спросил Тристан.
— Например, будем ловить взломщиков.
Тристан покинул дом сэра Хамфри в не лучшем настроении. Его угнетала и раздражала необходимость идти на суаре леди Хартингтон. С другой стороны, активные действия Маунтфорда хоть и явились бы недурным предлогом для игнорирования светских мероприятий, вряд ли сулили что-нибудь хорошее. Он предпринимал все более рискованные шаги. Трентем шел в сторону Грин-стрит, обдумывая, что еще можно сделать, дабы отыскать негодяя как можно скорее! Уже у самой двери он услышал, что кто-то окликнул его.
Лорд, обернулся и увидел Деверелла, который выходил из наемного экипажа. Он подождал, пока друг расплатится, и подошел к нему.
— Могу я угостить тебя стаканчиком чего-нибудь согревающего?
— Спасибо, с удовольствием.
Когда они уютно устроились в библиотеке и Хаверс ушел, оставив напитки, Деверелл усмехнулся и сказал:
— У меня сегодня был клиент. Голову даю на отсечение, это тот самый юркий мерзавец, о котором ты говорил, — невысокий и узкий какой-то. Он битых два часа торчал на улице, наблюдая за домом, прежде чем заявился ко мне. Но я использую абсолютно стандартный офис на Слоан-стрит: не придерешься. Это часть собственности, которую я унаследовал, но на доме этого не написано, а потому все выглядит как обычная контора средней руки.
— И что он сказал?
— Что желает узнать, на каких условиях сдается дом номер шестнадцать. Якобы по поручению хозяина. Ну, я изложил обычные детали: сроки, цены и все такое. Он дал мне понять, что его хозяин может заинтересоваться предложением. — Деверелл ухмыльнулся.
— И?..
— Я объяснил, каким образом получилось, что дом сдается, и честно предупредил, что через несколько месяцев арендодатель может расторгнуть договор, если решит продать дом.
— Но это его не остановило?
— Ни в коей мере. Он заверил меня, что хозяин заинтересован именно в краткосрочной аренде. И что ему абсолютно безразлично, что произошло с предыдущим владельцем.
— Да, похоже, это наш дружок. — Тристан улыбнулся.
Если бы Леонора видела его в этот момент, она сказала бы, что никогда прежде он не был так похож на волка.
— Я тоже так решил. Но, — продолжал Деверелл, — похоже, сам Маунтфорд решил не показываться мне. Юркий мерзавец попросил копию договора, чтобы хозяин мог изучить его без помех. Теперь, если он подпишет его и пришлет мне вместе с платой за первый месяц, я вроде как обязан сдать дом.
— Ну и прекрасно. Пока все идет по плану.
— Если нам повезет, мы отловим его за несколько дней. — Деверелл отсалютовал другу бокалом.
Вечер для Трентема начался неудачно. А уж продолжение превратилось буквально в кошмар.
Он приехал на Монтроуз-плейс раньше оговоренного времени. Стоял в холле и ждал. Наконец увидел, как Леонора спускается по лестнице. Она была дивно хороша: шелк цвета морской волны мягко струился, обрисовывая прелестную фигуру. Низкий вырез подчеркивал белизну плеч и шеи. Она как-то особенно гордо держала голову — или ему так казалось из-за высокой прически? Легчайшего шифона шаль, соскользнувшая с плеч и так бесстыдно льнущая к ее нежной коже… сердце Тристана стучало, и звук этот наполнял все тело тревожным набатом.
Леонора улыбалась — так она улыбается только ему, — голубые глаза сияли. Оказавшись рядом, она сказала:
— Милдред и Герти будут через минуту.
Тетушки и впрямь не заставили себя ждать. Они засыпали лорда поздравлениями и наставлениями о том, что теперь нужно делать и говорить и чего не нужно, дабы свет не начал плодить сплетен; которых и так предостаточно.
Тристан кивал, честно пытаясь запомнить наставления и чувствуя себя беспомощным на этом поле, где бой шел по непонятным правилам и оружием, которым он не владел. Он еще раз взглянул на Леонору. Пусть. Это его награда, и она стоит того, чтобы терпеть внимание света.
Дом леди Хартингон был недалеко. Хозяйка встретила гостей, даже не пытаясь скрывать своего любопытства. Она ахала, вскрикивала и настойчиво расспрашивала о предстоящей свадьбе. Трентем, чувствуя себя истуканом, молча стоял рядом с Леонорой, которая с милой улыбкой отвечала на все вопросы, умудрившись не сообщить ее светлости ровным счетом ничего. Трентем с удивлением видел, что леди Хартингтон вполне удовлетворена ничего не значащими ответами. Решительно все это выше его понимания.