Через несколько дней Ариэна увидела его в Большой Храме, где он читал проповедь. Он был аранхитом-толкователем и лучшим проповедником Ур-Маттара. Его звали Галиан.
В тот день Ариэна и ещё три ученицы младшей группы дежурили в Большом Храме. Они должны были следить за тем, чтобы в помещении горели все светильники. Если какой-то гас, его следовало тут же зажечь снова, добавив в маленькую медную чашечку-подставку ароматизированного масла. Светильники стояли вдоль стен. Узкий проход между стенами и барьером, огораживающим площадку для посетителей, позволял ученицам обходить зал, не тревожа тех, кто пришёл послушать проповедь.
Народу на этот раз было много. На улице шёл дождь. Испарения от мокрых одежд и влажный ветер, который врывался в постоянно открывающиеся двери, то и дело гасили светильники, так что работы у девушек хватало. Ариэну тошнило от сладковатого запаха масла и раздражало длинное ритуальное одеяние. Она вообще не любила длинные платья, а эта серая складчатая туника с изображением чёрного паука на груди казалась ей особенно неудобной. Тяжёлый серебряный обруч сжимал голову, которая и так разболелась от духоты.
— Правда, он красивый? — шёпотом спросила у Ариэна Силмита.
Эта девушка относилась к ней если и не дружелю6но, то, по крайней мере, без враждебности.
— Я уже видела Галиана, — продолжала она, не дождавшись ответа. — Но речь его слышу первый раз. Он действительно лучший проповедник. И вообще… Он необыкновенный! Так молод, а уже входит в Высший Совет!
Голос Силмиты дрожал от восторга. Ариэну неприятно поразил странный, лихорадочный блеск её глаз. В ней было что-то одержимое. И не только в ней. Другие две девушки — Аста и Ремела — двигались вдоль стен, как сомнамбулы. Они словно спали с открытыми глазами, и выражение их глаз не на шутку пугало Ариэну. Она испугалась ещё больше, когда заметила, что у многих посетителей точно такие же глаза — горящие, исполненные какого-то безумного восторга. Все взоры были прикованы к Галиану — тонкой чёрной фигуре, которая то сливалась с изображением чёрной паучихи на алтарной стене, то отделялась от него, словно живая тень, явившаяся сюда из этой окружённой шестью трещинами пробоины во вселенскую тьму. Он очень эффектно смотрелся в своей чёрной, расшитой золотыми нитями тунике. Узкое бледное лицо в обрамлении иссиня-чёрных волос было исполнено вдохновения. Каждый его жест, казалось, придавал речи ещё больше убедительности. Когда он простирал к толпе правую руку, перстень на его пальце, отражая пламя светильников, вспыхивал то багровым, то оранжевым, то зловеще-лиловым. А голос… Мягкий, бархатистый и в то же время звучный, он проникал в самую душу. Ближе к концу проповеди Ариэна почувствовала, что тёплые волны этого голоса обволакивают её и, плавно покачивая, несут куда-то вверх, навстречу сияющей хрустальной звезде… И человек, которому принадлежал этот чудный голос, вдруг показался ей самым прекрасным на свете. Наверное, она пошла бы за ним куда угодно, даже в огонь… Огонь… Главное — чтобы не погас огонь… Стряхнув оцепенение, Ариэна подлила масла в чашечку светильника, пламя которого уже тревожно трепыхалось, готовое погаснуть. Узкий стеклянный флакон дрожал у неё в руке, голова кружилась от резкого приторного запаха. Сладкий, завораживающий голос в сочетании с этим запахом почти одурманил её, едва не лишив воли. Ариэна поставила флакон с маслом на пол и принялась массировать виски, стараясь привести мысли в порядок.
"Да уж, дорогуша, не позволяй светильнику погаснуть, — подумала она. — Тому светильнику, что зовётся разумом. Не поддавайся этому безумию. Лучший проповедник Ур-Маттара умеет воздействовать на толпу, но я ему не поддамся! Я сегодня просто устала…"
Аранхит Галиан догнал её, когда она, едва ли не шатаясь от свежего воздуха, брела по аллее, ведущей к Мастерским. Дождь только что кончился. На голых, почерневших от влаги кустах ариты дрожали прозрачные капли.
— Ты не слишком легко одета?
Ариэна вздрогнула и обернулась. Этот человек двигался бесшумней зверя. Поверх ритуального одеяния он накинул тёплый шерстяной плащ, подбитый мехом. На Ариэне тоже был шерстяной плащ, только более тонкий и 6ез меха.
— Ты бы хоть капюшон накинула.
— Не люблю, когда у меня что-то на голове, — сказала Ариэна. Выйдя из храма, она тут же сняла серебряный обруч и теперь несла его в руке. — И мне совсем не холодно. Зима здесь теплей, чем осень у меня на родине.
— Да, 3имогорье — самый холодный край, но твоя землячка Зия не кажется такой закалённой, как ты. Не удивляйся, Ариэна, мы всегда хорошо осведомлены обо всех учениках и ученицах Святилища. А уж такой, как ты, воо6ще трудно затеряться в толпе. Ты же здесь единственная полукровка. Наверное, это создаёт проблемы?