— Хорошо, что ты пришла, — тихо сказала женщина, выйдя Ариэне навстречу.
При свете дня она уже не походила на призрак, но в ней было что-то неестественное, неживое. Серебристые волосы, спадая на плечи, струились по обнажённым рукам — ослепительно-белым и точёным, как у статуи. Стройную фигуру окутывало лёгкое полупрозрачное одеяние. Голубовато-зелёные глаза казались слишком яркими на узком бледном лице, и свет их был холоден, как сверкание драгоценных камней в лучах зимнего солнца.
— Не бойся, — голос женщины звучал нежно и мелодично. — Ты же знаешь, кто я. Ты не должна меня бояться.
Ариэна знала, что не должна, но ей было страшно.
— Здесь всё не так, как ты думаешь, — продолжала красавица. — Сейчас всё изменится. Смотри!
Всё вокруг — и замок, и выложенный грубыми плитами двор, и крепостные стены — стало светиться нежным голубовато-зелёным светом и таять, как будто снова превращаясь в туман.
"Неужели всё это была иллюзия? — подумала Ариэна. — И я теперь снова окажусь над морем без конца и края…"
Нет. Туман опять затвердел. Замок теперь казался сделанным из хрусталя и излучал какой-то чудный свет — яркий и то же время мягкий. Здесь было очень красиво, но сердце Ариэны сжималось от страха, хотя она сама не знала, почему.
— Пойдём со мной, — улы6нулась женщина и неожиданно цепко схватила её за руку.
Ариэна попыталась вырваться, но холодные пальцы красавицы держали её крепче железных оков. Женщина вдруг начала стремительно изменяться. Её чудные, цвета морской воды глаза стали карими, а серебряные волосы потемнели до черноты. Теперь перед Ариэной стоял Галиан.
— Наконец-то ты здесь, — усмехнулся он, до боли сжимая запястье Ариэны своей сильной, жёсткой рукой. Акхарилловый перстень на его безымянном пальце переливался, вспыхивая то пурпурным, то мертвенно-лиловым…
Ариэна проснулась, однако боль в руке не проходила. Да и во всём теле была такая ломота, как будто она действительно долго летела, не имея возможности отдохнуть. Немного придя в себя, она обнаружила, что полулежит, прислонявшись к обшарпанной стене, а в запястье ей впился острый осколок кирпича. К запаху преющей на солнце влажной травы примешивался тяжёлый запах земли и мокрого камня. Запах кладбища, склепа… Сквозь пролом в стене Ариэна видела кусок улицы. Прохожих было уже немало. Хорошо, что её тут никто не заметил среди развалин.
Она знала, что эта улица упирается в юго-западную дорогу, ведущую в порт, — самую оживлённую в столице дорогу с двусторонним движением. Каменный бортик, установленный посередине, тянулся по всей её длине, чтобы народ, с утра до ночи валом валивший в обоих направлениях, не создавал столпотворений.