— Постой, красавица! У меня тут остался один наряд. Как раз для тебя… Самый лучший!
— Самый лучший наряд — и вдруг остался непроданным, — усмехнулась Ариэна. — Если он ещё и самый дорогой, то он как раз не для меня.
В последнее время она экономила. Ведь если её выгонят из школы, а после злополучной картины для Ур-Саббата этого вполне можно было ожидать, она тут же лишится права на ученическое пособие.
— Дело не в цене, красавица, — осклабилась старуха, показав редкие жёлтые зубы. Костлявая, скрюченная и седая, как белый мох, она напоминала ведьму, которой больше подошло бы торговать не нарядами, а каким-ни6удь зельем. — Дело не в цене. Просто это платьице не каждой подойдёт. Да и не каждая решится надеть такое. Взгляни-ка!
Ариэне сперва почудилось, что старуха достала из мешка мерцающий сгусток тумана, но когда торговка умелым, привычным жестом встряхнула лёгкую ткань, девушка увидела платье — простого покроя, но при этом совершенно нео6ыкновенное. Полупрозрачный материал, переливаясь, становился то жемчужно-белым, то перламутровым, то прио6ретал нежный голубовато-зелёный оттенок, а то вдруг начинал сверкать серебряными искорками. Платье было сшито из двух слоёв этой удивительной ткани, но казалось невесомым. Лёгким, как туман.
— Дочери Найяpы, одетые туманом, танцуют на берегу, — нараспев произнесла старуха, — и собирают звёздные осколки, которые море выбрасывает к их ногам… Осколки большой звезды, упавшие с небес.