Ариэна осторожно коснулась её плеча, но это не было прикосновением к живой плоти. Ариэна как будто потрогала ветер… Или воду — если только можно потрогать воду, не намочив пальцы. Нивена не о6ернулась. Не отреагировала она, и когда Ариэна прикоснулась к ней ещё раз. Неужели она была так увлечена беседой со своей аранхой? Но какой смысл в общении с нератой? Ведь это неполноценные особи. Они не способны создавать и хранить картины. Впрочем, они тоже достаточно разумны. Через некоторое время Нивена оглянулась на вход, завешанный плотной тканью. На Ариэну, сидевшую на расстоянии вытянутой руки от неё, она не обратила ни малейшего внимания. Она её попросту не видела. Ариэна подумала, что так, наверное, даже лучше — хоть не придётся ничего объяснять. Посмотрев в глаза Нивены, она вдруг поняла, что та вовсе не общалась с нератой. Ариэна не могла коснуться её мыслей, но теперь, глядя в лицо этой женщины, она понимала, что перед ней актриса. Нивена слегка отодвинула занавеску, закрывающую вход в пещеру. Вместо островов и торчащих из воды каменных обломков Ариэна увидела поляну, а за ней либеновую рощу и посёлок. На поляне тесным кружком сидели люди — человек тридцать. В основном пожилые, в длинных одеяниях. Наверное, старейшины. Степенно переговариваясь, они время от времени поглядывали в сторону святилища. Нивена опустила занавеску и снова задумалась, словно собираясь с мыслями. Лицо у неё было сосредоточенное. Актриса перед выходом на сцену. Зрители уже ждали её. Вернее, слушатели. И она знала, что им сказать.
— Ты хочешь обмануть их? — спросила Ариэна.
И тут же сообразила, что это глупо. Если её здесь не видят, то наверняка и не услышат. Так и есть. Нивена не отреагировала на её слова. Когда она выходила из пещеры, Ариэна попробовала преградить ей дорогу, но та прошла сквозь неё, хотя какое-то препятствие всё же почувствовала. Она немного замедлила шаг, и на её красивом лице промелькнуло что-то вроде недоумения. У Ариэны же просто дыхание перехватило, когда Нивена сквозь неё прошла. Ощущение было не из приятных — вроде того, что возникает порой в момент неожиданного про6уждения, когда, вздрогнув от странной пронизывающей боли, радуешься, что она так быстро тебя отпустила.
Увидев Нивену, люди на поляне оживились. «Пророчица» уселась на 6ольшой плоский камень, а когда старейшины устроились вокруг неё на траве, заговорила с таким притворным воодушевлением, что Ариэне стало противно. Она не слышала ни звука, но чувствовала, что Нивена лжёт. Ариэне хотелось закричать: "Не слушайте её! Она не видела никаких пророческих картин! Её аранха не умеет хранить картины! Это нерата! Полуразумный паук! Вряд ли с ней вообще можно разговаривать!" Но она промолчала. Старейшины всё равно бы её не услышали, даже если бы она орала во всю горло и дёргала их за бороды… Впрочем, последнее у неё бы не получилось. Этот мир был материален, но его материя была неподвластна Ариэне. Она вдруг вспомнила один философский трактат, который прочла зимой в библиотеке Дома Знаний. Автор утверждал, что любая материя — это иллюзия, а реальна лишь мысль. Едва она об этом подумала, как всё исчезло — Нивена, старейшины, поляна… Осталась лишь пещера, которую теперь окружало озеро. Ариэна только сейчас поняла: пещера — единственное, что состояло из одинаковой, плотной, материи и в этой, и в той реальности. За пять веков всё вокруг изменилось, а она осталась такой же, вернее, почти такой же, какой была тогда. На каменном полу тлела кучка пепла. Огонь погас, и иллюзия исчезла. Та иллюзия. Ариэна вернулась в свой мир, который, возможно, был не менее иллюзорен, чем тот, который она только что посетила. Мир прошлого. Всё проходит, но ничто не исчезает. В паутине остаётся всё. Другое дело, что это уже произошло, и тут ничего не изменишь.
"Ты зря это сделала, — услышала Ариэна. — Ты сожгла ту нить, что связывала тебя с твоей аранхой".
"Поверю, если она сама мне это скажет. Да и что я такого сделала?"