— Она его запомнила?
— Да какое… Было уже темно. Возвращалась от подруги и пошла через рощу.
— А вы уверены, что этот человек из замка?
— Абсолютно, — нахмурился старик. — Никто из наших такого не сделает. И никто их наших не носит ни браслеты, ни серьги, а он был весь увешан какими-то блестящими побрякушками. Это единственное, что она заметила, — они сверкали в лунном свете. Жаль, что луна сейчас одна и та на ущербе, а то бы Инния, может, и побольше разглядела. Это уже не первый случай. Но месяц назад всё обошлось. Ниде, дочери Мероя, удалось убежать. Мерой ходил в замок, и госпожа его приняла. Сказала, что приструнит своих молодцов, но, по-моему, ей до всего этого нет никакого дела. Если они в скором времени отсюда не уберутся, жизни не будет. Целая орава головорезов под боком, а у нас даже оружия нет нормального, чтобы защитить своих дочерей и жён. Целая орава здоровых молодых парней, а женщин на Скалистом — по пальцам можно пересчитать… Раньше они хоть подолгу пропадали — поди, разбойничали где-нибудь, а теперь… Уже столько месяцев тут сидят. Скоро совсем взбесятся, а нам что делать?
— Нэйя старается убедить меня в том, что я её дочь, и всячески меня задабривает. Она не станет возражать, если я потребую наказать этого негодяя.
— Да как ты его найдёшь? Инния его не разглядела. Уж не думаешь ли ты, что он сознается?
— Нет, но, может, мы сумеем его вычислить. Матарус, недавно ты показывал мне туманные изображения умерших… Колдунья, которая делает такое номмо, всегда знакома с покойным?
— Нет. Бывает, что избранница Найяры делает номмо того, кого она вообще ни разу не видела. Ни живым, ни мёртвым. Но она может вызвать его в туман, если вступит в глубокий контакт с кем-то из его близких. Из тех, кто хорошо его помнит.
— То есть она извлекает из его памяти образ умершего? И как осуществляется этот глубокий контакт?
— Мне это трудно объяснить, я же не колдун. Я не умею разговаривать с детьми тумана, а именно они и связывают сознание одного человека с сознанием другого. Колдунья уединяется с родственником умершего и вызывает из ариллина туман. Родственник старается как можно отчётливей представить себе покойного. А иные говорят, достаточно просто подумать о нём. В нашей душе хранится множество картин и образов, но мы не всегда можем их оттуда извлечь. А дочь Найяры может. Обычно она погружается в транс, её сознание сливается с сознанием заказчика, и туманное облако превращается в образ покойного. В общем-то так можно сделать для себя и суомо — портрет живого человека.
— Матарус, отведи меня к дочери Тирела. Я попробую вывести этого подлеца на чистую воду. Моя мать была избранницей Найяры, и я унаследовала её дар. Магией тумана я овладевала сама, следуя лишь интуиции, но она меня редко подводит. Идём.
Инния, некрасивая худенькая девушка, всё ещё не оправилась от испуга. Она так заикалась, что разговаривать с ней было почти невозможно.
— Если ты и правда хочешь помочь, юная госпожа, — подчёркнуто вежливо сказал Тирел, — то лучше приходи завтра. Ей надо успокоиться.
Ариэна решила, что так действительно будет лучше. Разговор же с Нэйей она откладывать не стала.
— Всё это ужасно неприятно, дорогая, — покачала головой та. — Но если бы все мои проблемы сводились к подобным случаям…
— Кажется, ты считаешь, что в подобных случаях нет ничего особенного?
— Ариэна, девицы иногда сами нарываются, а их родственники поднимают шум — лишь бы что-нибудь с этого поиметь. Никто не видел, что там произошло…
— Зато я видела её. Она ещё почти ре6ёнок. Она до сих пор опомниться не может. А её родственникам ничего от тебя не надо… Вернее, единственное, что им надо, так это чтобы твои головорезы их не трогали. Если ты провозгласила себя правительницей Ди-Милона, то эти люди — твои подданные, и ты должна их защищать!
— Ты уже учишь меня, что я должна делать, — усмехнулась Нэйя. — Что ж, поделом мне. Я оставила трёхлетнего ребёнка, а нашла подростка в самом что ни на есть сложном возрасте…
— Я уже давно не подросток. И, возможно, больше тебя понимаю, что значит быть матерью. Я не знаю, какое такое великое призвание может заставить женщину бросить не только любимого человека, но и ребёнка, которого она от него родила и растила до трёх лет. Я не смогла избавиться от своего ребёнка, даже зная, что, если рожу его, буду бедствовать. Я не могла избавиться от него даже тогда, когда он был не больше зёрнышка твиги. Я потеряла его, но, клянусь Аранхой, это произошло не по моей воле…