— Не всегда, Галиан. Я действительно намерена поскорей закончить эту партию. И уже о6думала следующий ход.
— Ты хочешь отнять у меня силу? Лишить меня власти над демонами? Действуй. Ты уже так устала, что у тебя вряд ли что-нибудь получится, ну а если даже получится, тем хуже для тебя. Я не владею лиммеринской магией, но кое-что знаю о ней. Чтобы отнять у противника силу, нужен туман. Действуй, дорогая. Магии тумана боятся даже твои Лесные Братья. Будь уверена, они тут же отвернутся от своей дорогой сестрицы.
Ариэна была в смятении. Отнять силу можно было только при помощи тумана. И этот туман она не могла сделать невидимым для окружающих, как были невидимы туманные «полотна», на которых возникали пророческие картины — ведь богини посылала их только ей…
— Ну и что же ты медлишь? Не хочешь рисковать недавно обретённой репутацией истинной аранхины? Настоящие аранхины никогда не занимались чуждой магией. Они никогда не знались с демонами тумана. Полукровок, которые смешивали два вида магии, люди всегда боялись. И не любили. Действуй! Пусть люди окончательно убедится в том, что ты прислужница Гиамары. А заодно учти: теперь, когда я сам стал божеством, когда я наконец стал настоящим избранником, одолеть меня трудней, чем раньше. А демонов уже всё равно не остановить. Они слишком воз6уждены. Даже их мать вряд ли сумела бы сейчас совладать с ними.
Галиан расхохотался и махнул трубачам, чтобы они дали сигнал к наступлению. Трубы грянули, пронзив болью и без того ноющую голову Ариэны. Но эта вспышка боли обернулась озарением.
"Я использую туман! Но так, что никто не догадается, что это туман… Как я раньше не сообразила? Ведь я же научилась делать из него фигуры и картины. Почему бы не сплести из него паутину? Даже если некоторые поймут, что это фокус, вид паутины ещё никогда не внушал диввинам ни отвращения, ни страха. Надо попробовать! Надо же что-то делать!"
Ариллиновый туман был гуще, чем тот, который выделял арилл. Ариэна старалась поскорее придать туманному облаку вид огромной сети, ловко сплетая из сверкающих нитей узор. Изумлённые трубачи умолкли, увидев, что их предводителя накрыло куполом из серебристой паутины. Галиан словно оказался в клетке. Тонкие нити опутали аранхита и протянулись к осколку ариллина в руке девушки. Справиться с Галианом было действительно нелегко — ведь теперь он обладал двойной жизненной энергией. Тот, кто недавно слился с его сущностью, сделал его значительно сильнее. Тот, кто стал частью Галиана, столько лет поддерживал жизнь в одряхлевшей нерате и помогал ей сохранить магическую силу, а Галиан был молод и здоров. Сейчас он стал действительно могущественным магом.
"Я допустила это, — подумала Ариэна, — но я исправлю свою ошибку".
Нити-молнии, протянувшиеся между ней и Галианом, запылали багровым пламенем. 3лая магическая сила пронзила Ариэну жгучей 6олью. У неё 6ыло таков чувство, будто в неё ударила настоящая молния и она сейчас сгорит, превратившись в кучку пепла. Галиан улыбался, глядя на её бледное лицо, превратившееся в застывшую маску, под которой она спрятала боль. Он улыбался, но в глазах его Ариэна прочла смятение. Она нашла в себе силы улы6нуться ему в ответ и продолжала растягивать рот в улыбке, несмотря на то, что боль кипящей смолой растекалась по всему телу. Чужая, чуждая, злая сила, способная убить… Это было похуже, чем ночью в Священном Саду, когда Ариэна сражалась с Маттар — звероподобной богиней, жаждущей крови. Галиан был не богом и не зверем. Он 6ыл человеком. Он жаждал не крови, а власти, и его осмысленная жестокость делала его страшнее всех богов и демонов на свете.