— Эти сундуки 6удут открыты после того, как царица Аранхайи наденет корону, — сказал Тамран. — И после того, как будет из6ран Большой Совет. А пока никто не вправе распоряжаться этими сокровищами.
С ним согласились. Ариэну, нервы которой были уже на пределе, мучил страх, что ариллиновый паук теперь намертво прирос к паутине, но страх оказался напрасным. Этот ключ был послушен Ариэне. Она легко сняла паука с паутины, которая тут же снова превратилась в иллюзию. И то, что за ней находилось, тоже. Ариэне вдруг захотелось, чтобы весь этот проклятый замок превратился в иллюзию. А ещё лучше — исчез совсем. Чтобы остались только она и Тамран. Она вспомнила тёплый при6режный песок, запах моря и влажный аромат сосен с голубовато-зелёной хвоёй… И тропу, которая, петляя между ними, вела к белому дому на холме. Ариэна легко очистила его от призраков, пугавших всю округу. Но те туманные видения были сущим пустяком по сравнению с призраками, от которых ещё предстояло избавиться.
— До Эрении мне пока далеко, — призналась она Тамрану, когда он вечером зашёл к ней поговорить.
Проспав несколько часов, Ариэна чувствовала бы себя вполне сносно, если бы не пустота, образовавшаяся у неё внутри после того, как она публично уничтожила свою соперницу. Они беседовали в маленьком внутреннем дворике, в который можно было выйти прямо из покоев Ариэны. Этот дворик был частью её апартаментов. Здесь уже отремонтировали фонтан и даже расставили по углам вазоны с тёмно-лиловыми герминами, цветущими до самой зимы. Мозаика на полу сохранилась великолепно. В ярком лунном свете растительный орнамент смотрелся ещё красивее, чем днём.
— Заклятие, наложенное ею на сокровищницу, до сих пор работает. И вряд ли я смогу его снять. Разве что убрать магическую паутину и повесить на дверь обычный замок.
— А надо ли? — пожал плечами Тамран. — Пусть считают, что открыть эту дверь можешь только ты. Так безопасней.
— Опять ложь… Да нет, я не жалуюсь. Сама втравилась в эти игры. Помню, как мне доставалось от деда за враньё, а что толку…
— Меня воспитывали иначе, — усмехнулся Тамран. — Мой приёмный отец говорил: есть жизнь и есть прописные истины. Бывает, что одно совпадает с другим, но это не всегда к лучшему. Да ладно, не такой уж тут страшный обман. Этот ключ подчиняется только магу, а единственный маг сейчас здесь — ты. Или эта старуха тоже хорошая колдунья?
— Хорошая. Но ключом может воспользоваться каждый, кому он попадёт в руки. Значит Нэйя сказала тебе, что открыть сокровищницу может только великий маг? Это неправда. А Нэйя вообще не владеет магией. Я уже давно об этом догадывалась, а сегодня убедилась окончательно. Послушай, Тамран… Она же открывала при тебе дверь сокровищницы. Когда ты это увидел, ты поверил, что пророчество Эрении сбылось?
— Да, — ответ прозвучал резко, почти зло. — Этот проклятый ключ оказался у неё, эту дурацкую дверь она открыла… Что я ещё мог подумать? Ты же только сейчас рассказала мне, как раздобыла этот кулон. Помню, ты говорила, что смогла убежать из башни только потому, что тебе удалось найти кулон с нитью аранхи. Потом Галиан сорвал его с тебя, чтобы ты не сбежала. У меня и в мыслях не было, что этот кулон и ключ от сокровищницы — одно и то же. Ты ведь не сказала, как он выглядит…
— Да. Честно говоря, мне даже вспоминать обо всём об этом было жутко, не то что рассказывать. И я только недавно поняла, что это ключ. Но ты… Ты-то ведь считал, что Нэйя владеет им по праву. Ты готов был пойти против всех? Люди так ждали, что пророчество Эрении сбудется, а значит исполнится воля богини…
— Всё так и получилось, — улыбнулся Тамран. — Если честно, мне было плевать на это пророчество. Мало ли кто что сказал пятьсот лет назад? Мы живём сейчас, мы вправе сами строить свою жизнь. Во всяком случае я привык выбирать сам. При всём моём уважении к покойной Эрении.
— Хорошо, что её выбор совпал с твоим. Иначе у нас с тобой были бы крупные неприятности.
— Нам не привыкать. Знаешь… Я был лучшим воином богини, но никогда ей не молился. Я ненавидел Маттар. Мне всегда казалось, что это она погубила моих родителей. Да по сути так оно и есть. Сегодня я впервые задумался о провидении, о божественной воле… Её можно уважать, на неё можно плевать — разницы никакой. Я противился ей, вернее, мне так казалось, а в результате стал её орудием. Есть вещи, которые нам никогда не понять до конца, но я твёрдо знаю одно: надо делать то, что считаешь нужным. И отстаивать свой выбор.