Однажды Ариэне снова приснился сон, который она видела весной в горной пещере. Множество железных охотников ползли среди высокой травы. Вернее, одни ползли, другие шли на задних конечностях, а некоторые передвигались скачками. Теперь, когда Ариэна знала, каких размеров достигают эти твари, она не сомневалась, что окружающая их трава должна быть высотой с деревья. Каково же было её удивление, когда она увидела продолжение сна. Картина отодвинулась, и появились деревья — стройные молодые кемеры. На вершине одного из них сидела птица твиль, среди желтовато-серых стволов промелькнули два древесных ящера. Всё — животные, деревья и трава — было обычных, нормальных размеров. А из этого следовало, что железные охотники, ползущие среди травы, чуть больше ладони. Ариэна видела, как отряд этих существ добрался до какого-то небольшого сложенного из камней строения, похожего на святилище. Недалеко от него бежал ручей, и было забавно смотреть, как крошечные железные охотники через него перепрыгивают. В полутьме святилища серебристо мерцала огромная паутина. Сидящая на ней паучиха сперва показалась Ариэне абсолютным двойником той, которая разговаривала с ней в горной пещере, но, приглядевшись, она заметила отличие. У той был совсем другой узор на туловище. Возможно, именно этим они все друг от друга и отличались.
На следующую ночь Ариэна увидела во сне то же святилище. Сере6ристая паутина колыхалась, и было ясно, что ветер тут ни при чём. Ариэна решила, что это паучиха приводит в движение сотканное ею полотно, потом присмотрелась повнимательней и поняла, что паучиха мертва. Её застывшее тело приобрело сероватый оттенок и сильно уменьшилось. Создавалось впечатление, что оно светлеет и уменьшается на глазах. И правда — пульсирующие вокруг него нити словно пожирали, высасывали его. В конце концов от паучихи остался маленький светлый комочек. Потом исчез и он. Та, что соткала паутину, после смерти растворилась в ней. Некоторые нити стали толстыми, почти как верёвки. Паутина распалась на множество клочьев. Они кружили в воздухе, словно пух кустарника кизин. Только вот пух летал, когда его носил ветер, а обрывки паутины летели сами. И не просто летели, а разлетались в разные стороны. Ариэна видела, как одна толстая нить упала на усыпанную сосновыми иглами землю и вскоре исчезла — как будто зарылась в опавшую хвою. А может, вообще ушла под землю? Эта нить была живая и обладала если не разумом, то, по крайней мере, инстинктом. Ариэна поняла, что не успокоится, пока не узнает, что произойдёт с этой нитью дальше. Вообще-то она уже почти догадалась, что должно произойти…
Она проснулась, но сон продолжался. Это было так странно. Ариэна видела в сумерках очертания знакомых предметов и чувствовала тонкий аромат цветочного мыла, которым всегда стирала постельное бельё. Она действительно проснулась, но перед ней по-прежнему скользили видения. Яркие, полные движения картины одна за другой появлялись, исчезали в полутьме и снова возникали из неё… Ариэна вспомнила одну из бесед в таверне "Золотой Цветок". Несколько юношей спорили о сущности вселенского света. Древние философы называли его араной. Большинство из них утверждали, что это вечный свет, который, пронизывая вселенскую тьму, существует в непроявленном виде, и узреть его могут лишь избранные. Ариэна никогда не занималась философией, но она с детства привыкла слышать, что арана может быть видимой и невидимой. И может превращаться в плотную материю. Великая Арана и есть та Великая Паутина, из которой состоит ткань мироздания. В зависимости от вселенских циклов она может 6ыть любой материей и чистым светом. Один из споривших в "Золотом Цветке" был у6еждён, что этот свет — чистый, абсолютный свет — слишком ярок для взора простого смертного, и тот, кто его увидел, непременно утратит обычное зрение. Ведь не случайно же многие мудрецы слепы. Это избранники, которые узрели истинный свет и обрели подлинную мудрость. Истинное знание о природе вещей.
"Не нужна мне мудрость такой ценой, — подумала Ариэна и крепко зажмурилась. — Может, лет через шестьдесят-семьдесят я и захочу быть мудрой… А пока мне хочется рисовать. Для этого вполне хватает обычного света. И о6ычного зрения…"
Яркие картины не исчезли. Теперь они проплывали перед её мысленным взором. Ариэна поняла, что ей не избавиться от них. Магический свет словно проник ей в голову. И свет, и голос, заставивший её вздрогнуть.
"Открой глаза, дитя, и ничего не бойся. Тому, кто проснулся, лучше держать глаза открытыми. Я думала, ты не боишься видеть. Не бойся, это знание тебя не ослепит. Кажется, ты хотела узнать, что будет дальше? Так смотри. Сейчас ты узнаешь тайну нашего жизненного цикла".