Однажды она так увлеклась этими магическими упражнениями, что едва не попала в очередную неприятную историю. Даже можно сказать, попала, просто на сей раз всё обошлось.
"Я чувствую чьё-то присутствие, — сказала Дамея во время одной из их обычных вечерних бесед. Ариэна как раз только что вызвала из паутины подруги образы своих родителей. — Чьё-то враждебное сознание. Я прекращаю разговор".
Теперь уже и Ариэне показалось, что возле дома кто-то есть. 3а окном мелькнула тень, а через некоторое время в дверь громко постучали. Ариэна шёпотом обругала себя за легкомыслие. 3адёргивая занавески, она оставила довольно большую щель, и если кто-то подглядывал в окно, он вполне мог увидеть на тёмной стене яркие, словно сотканные их света картины. Те, что ей посылала Дамея, а она старалась сделать видимыми. И получалось у неё очень даже неплохо. Она уже научилась отличать проявленные картины от непроявленных — первые казались ей более яркими. Стук возобновился.
— Ариэна, открой! — прозвучал за дверью строгий голос Дамары. — Девочка, открой немедленно! Что у тебя происходит?
— Сейчас! — отозвалась Ариэна. — Только руки вытру!
Она поставила напротив окна раму с недавно законченной картиной, потом зажгла и придвинула поближе к ней две самые большие масляные лампы — так, чтобы свет падал прямо на изображение.
— В чём дело, госпожа? — спросила она с искусно разыгранным недоумением,
делая вид, что вытирает руки испачканной в красках тряпкой.
— Почему ты так долго не открывала? — прищурилась Дамара, окинув комнату цепким взглядом.
— Не хотела пачкать дверную ручку. Когда я работаю, я стараюсь ни за что не браться. Кроме кисточек. Не хочу, чтобы всё в доме было заляпано красками… А в чём дело, госпожа? Что привело тебя ко мне в столь поздний час?
— Я заметила какой-то странный свет в твоём доме, — сдвинула брови старуха. — Я забеспокоилась и решила узнать, что у тебя тут творится. В столь поздний час.
— Я только что закончила картину. Вот она. Естественно, у меня горят лампы. Не могу же я рисовать в темноте…
— Это не та картина, — резко возразила ткачиха. — И не тот свет, что я видела в окне. И цвета были совсем не такие.
— Наверное, потому, что я давно не протирала окна, — пожала плечами Ариэна. — К тому же стёкла у меня неровные и…
— Стёкла ту ни при чём! — Дамара становилась всё более напористой и агрессивной. — Эта картина… Она двигалась! Я видела женщину, похожую на твою мать! Признавайся, чем ты тут занималась? Колдовством?
— Уважаемая госпожа, — холодно сказала Ариэна. — Я не виновата, что тебя преследуют призраки. Тот, кто подглядывает в чужие окна, обычно видит не то, что есть, а то, что хочет видеть.
— Не смей со мной так разговаривать! — рассвирепела старуха.
— Это мой дом, госпожа, — мягко напомнила Ариэна. — Ты являешься сюда без приглашения, обвиняешь меня во всякой ерунде и ещё повышаешь на меня голос.
— Хорошо, — поджала губы Дамара. — Тогда поговорим в другом месте.
Через день Ариэну вызвали на Совет Старейшин. Святилище Аранхи в Зелёном Уре состояло из четырёх небольших построек, примыкающих друг к другу так плотно, что всё это казалось одним зданием, имеющим четыре двери. Собственно святилище выходило на восток, школа ткачих и мастерские занимали западный пристрой, в южном собирался Женский Совет, а в северном — Совет Старейшин. Все эти помещения были соединены внутренними переходами.
Ариэна в тот день пришла в школу, чтобы показать наставницам свои последние работы. Когда Лой самолично явился за ней в зал, где корпели над полотнами двенадцать старших учениц школы, девочки посмотрели на неё так, будто она была осуждённой на смерть преступницей. Ариэну это позабавило. Она ничего не боялась. Любое обвинение требует доказательств, а никто, кроме старой ткачихи, ничего не видел. Другое дело, что Лой всегда был заодно с Дамарой, а большинство членов совета вечно ему поддакивали. Открыто возражать аранхиту осмеливались немногие. Правда, некоторые из них делали это постоянно. Например, Махон и Дельвар. Разумеется, они сразу приняли сторону Ариэны.