Оонаг была надменна и горда, ее голову непререкаемой повелительницы ночи венчала сверкающая диадема из белоснежных лепестков.
Все умолкли после того, как увидели спутника королевы. На белом как снег коне сидел молодой человек с огненно-рыжими волосами и голубыми глазами, напоминавшими горные озера.
Финвана резко остановил своего черного коня. Марина едва не потеряла равновесие, чуть не став самым ужасным посмешищем в своей жизни. Она не могла оторвать взгляд от спутника королевы Оонаг, который с таким же надменным выражением смотрел на нее и Финвану.
Это был Патрик.
— С какой стати вы прервали мой конный выезд? — недовольно спросил Финвана.
— Наш конный выезд, дорогой супруг. Позвольте напомнить, что вы король, а я королева, — уточнила Оонаг.
— А этот? — с презрением указал Финвана, разумеется, имея в виду Патрика.
— Этот человек?
— Да.
— Он сопровождает меня, он поедет рядом со мной и будет моим кавалером на балу.
— Я возражаю! — крикнул Финвана, разгневанный дерзостью королевы.
— Тем хуже для вас. Я напомню, что рядом с вами тоже едет милеза, — возразила Оонаг, не теряя спокойствия и презрительно указывая на Анхелу.
— Такова традиция, — защищался Финвана.
— Я введу другую традицию: королева также поедет в сопровождении человека, — супруга короля перешла в контрнаступление.
— Никоим образом! Я этого не позволю! — сопротивлялся Финвана, не давая себя в обиду.
Марина отвела взгляд от королевской четы, и тут чья-то рука начала щекотать ей ногу. Это была рука Патрика, тот лицемерно наклонился к девушке и прошептал:
— Ты светишься, точно пшеничное зерно среди навоза. Хорошо бы мне стать дикой птичкой, чтобы поклевать тебя!
У Марины закружилась голова. Она не ослышалась? Словом, поняла ли она правильно то, что только что заявил Патрик? Ей так послышалось или же она не разобралась в иностранном языке, хотя смысл сказанного, пожалуй, был довольно понятным?
Патрик ей улыбнулся и, опустив глаза с достоинством кавалера прошлого века, насмешливо добавил:
— Ты мой желанный лимонный пирожок.
Да, Марина его хорошо расслышала.
Патрик произносил банальности размером в грузовик с прицепом. Если бы Робертито, первый мальчик, с которым они ходили в кино, говорил бы такие пошлости, Марина бы размазывала по его лицу шоколадный бутерброд, пока у того не пошла бы кровь из носа.
Однако Марина сохранила ангельское выражение лица.
— Ты восхитителен, как десерт из взбитых яиц, молока и сахара, — ответила она, храня благоразумие предков, что диктовалось чарами, под влиянием которых она пребывала.
Патрик вдруг смутился и задумался над тайным и метафорическим смыслом такого сравнения, однако не лишился наглости.
— Признаюсь, рядом с тобой я трепещу и подрагиваю, точно желе.
Марина чуть не расхохоталась, однако лицемерие Патрика заставило ее произнести слова, которые вызвали недоразумение:
— Я сгораю от желания узнать твой рецепт.
Патрик был готов броситься на нее.
Анхела предусмотрительно остановила его:
— Веди себя прилично, мы гости королевской четы и обязаны хранить им верность и уважение.
Действительно, если королевская чета перестанет вздорить и найдет общий язык, то она вполне может обезглавить Марину и Патрика. Хотя Патрик вел себя несносно, но он не был дураком и сдержался.
Тем временем гофмейстер Дианкехт все расставил по местам.
— Выезд должна возглавить королевская чета!
— Как? — громогласно спросил разгневанный Финвана, а Оонаг улыбалась, уверенная в своей победе.
— Ваше величество, проявите сдержанность. Все королевство под холмами надеется на вас.
— Тем более. Я не поеду вместе с ЭТОЙ!
Дианкехт отвел короля в сторону и стал шептаться с ним.
— Это важнейший государственный вопрос.
Финвана приподнял брови:
— Вы меня не убедите!
— У королевы есть сторонники, которые начинают проявлять недовольство.
— Это не совсем так, — ответил Финвана.
— Посмотрите, посмотрите на гвардию королевы!
И действительно. Выражение лиц оскорбленных гвардейцев Оонаг не предвещало ничего хорошего.
— Ты ведь не думаешь, что я поверю, будто Оонаг задумала свергнуть меня с престола?
Дианкехт молчал и опустил глаза. Иногда молчание красноречивее тысячи слов. Финвана занервничал.