Итак, не слушая ни тех ни других, король наедался до отвала всех яств, которые появлялись перед его жадными глазами.
Финвана жевал и жевал, глотал, не жуя, уписывал за обе щеки, никому не отвечая, ни с кем не разговаривая, ни на кого не обращая внимания.
Марина, освободившись от железного контроля короля, обвела взглядом зал. Досадуя на то, что ей нельзя есть, страшась грядущего, она взвешивала разные возможности, как обхитрить королевское окружение и сбежать с этого места.
Выйти через дверь не удастся, у нее стоят гвардейцы. Окон почти не было, и, если Цицерон прав, любым ее шагом воспользуются служанки Оонаг, желавшие отравить ее и отправить в Царство тьмы.
Оонаг с любопытством следила за ней, к тому же Марина обнаружила, что одна дама не спускает с нее глаз. По внешности та отличалась от остальных придворных. Она не была ни светловолосой, ни статной, ни элегантной, ни воздушной. Она была похожа на Луси, у нее явно были волосы Луси, нос Луси, глаза Луси, грудь Луси…
Это была Луси!
«Что здесь делает Луси? Как она прошла сюда? Почему Цицерон ее не предупредил о том, что Луси тоже задумала отправиться в королевство Туата Де Дананн?»
Луси ей украдкой улыбнулась, подошла с подносом в руках и, делая реверанс, шепнула на ухо:
— Остерегайся любой опасности. Если Оонаг посмеет тронуть тебя, я вытащу тебя отсюда.
— Спасибо, — прошептала Марина.
— Королева думает, что я работаю на нее. Она очень опасна.
Марине стало легче при мысли, что у нее появились союзники. Цицерон обещал ей помочь, но неожиданно исчез.
— Никому не доверяй. Ты слышишь меня? Никому, — твердила Луси. — Оонаг собирается разделаться с тобой.
Марина согласно кивнула.
— Даже своей фее не доверяй, — добавила она. — Она заодно с ними.
Марина вздрогнула. Она должна была догадаться об этом. Лилиан слишком часто подводила и разочаровывала ее в трудное время своим пренебрежительным и трусливым поведением. Фея так и не дала ей ни одного совета, не защитила, не выступила против врагов Марины и не спасла, когда ей грозила большая опасность.
Где была Лилиан, когда ее похитили и увели в парк? Где была Лилиан, когда ее пытали и над ней жестоко издевались пикси? Где была Лилиан, когда ее чуть не бросили в колодец, ведущий в Ад?
Луси была совершенно права, лучше держаться от Лилиан подальше и отныне доверять лишь Цицерону и Луси.
Луси благоразумно удалилась, и вскоре к ней подошла одна дама, приветствовала ее жестом и села рядом.
Марина состроила недовольное лицо и тут же отвернулась.
— Спокойно, это я.
Ее поразил знакомый тон голоса, произношение.
— Лилиан?
Марина оказалась права. Лилиан обрела внешность красивой девушки ее роста. Марина узнала ее по фиалковым глазам.
— Не прикасайся ни к чему. Еда может быть отравленной, — тихо прошептала фея.
— Спасибо, — холодно ответила Марина.
— И остерегайся девушки, которая только что подходила к тебе.
— Луси? — недоверчиво спросила Марина.
— Да, Луси.
— Что плохого в Луси?
— Она работает на королеву Оонаг.
Марина почувствовала, будто внутри у нее что-то загорелось. Эта трусливая и лживая Лилиан предостерегала от подруги, которая проникла в замок, чтобы вытащить ее отсюда?
— И что же?
— Не верь ей.
— Спасибо, что предупредила, — без особой радости ответила Марина.
В это мгновение Патрик и королева Оонаг засмеялись неприлично громко, стараясь еще больше разозлить Финвану. И добились своей цели.
Королева многозначительно посмотрела в сторону Марины. Она ожидала, что та вот-вот замертво свалится на пол. Однако Марина никак не шла навстречу ее желаниям, поэтому королева дала волю своему языку и сделала ее мишенью своих колкостей.
— Не кажется ли вам, что ваша милеза не ест, не пьет и не знает, что такое хорошие манеры?
За столом засверкали улыбки, разжегшие желание королевы продолжить свои язвительные замечания.
— Наверно, она не знает, какой рукой держать чашу!
Ряд гостей безо всякого стеснения повернулись лицом к Марине и стали неодобрительно обсуждать ее манеру держаться и сидеть.
— Похоже, она не доверяет кухне его величества короля и боится, как бы ее не отравили.
Зал огласил громогласный хохот гостей, и Марине хотелось сквозь землю провалиться.
— Съешьте что-нибудь, — пробормотал король.
— Я не смогу проглотить ни щепотки соли.
— Вы делаете меня посмешищем, — обиделся король, проявляя к ней все меньше расположения.