Ирина тоже позавчера совсем не помышляла о плохом. Вернее о настолько плохом. Она гнала прочь из своей головы любой неприятный сценарий. Она умела взять свои мысли под контроль. Но худшее всё-таки пробралось в её квартиру. Его принёс её родной старший брат Саша вместе с полным ведром осенних яблок.
Почему ноги первыми реагируют на беду? Почему именно они подгибаются перед лицом страха? Неужели у них и правда в пятках имеется какой-то отсек для сердца, в качестве его убежища?Почему любое горе такое липкое? Словно чёрным гудроном обливает оно всё тело, всю душу и все мысли. Гадкая беспомощность сковывает почти каждого в самом начале, даже самого сильного.
У серебристого телефонного аппарата на стене с дизайном "Алло, барышня?" был трескучий, неприятный звонок. Именно его ожидала вчера Ирина. Сотовый она отключила - когда ждёшь грозу, тебе не до солнечных очков - другие голоса уже не важны, они лишние. Но всё же она надеялась, что сильно громыхать не будет. Может если только самую малость, да и то - только вдалеке.
- На домашний звони, - сказала Ирина Саше, - я никуда не пойду завтра. Как доедешь, сразу и позвони.
Но гром всё таки прогремел - близко и громко - вместе с ожидаемым телефонным звонком, тем самым - неприятным и трескучим.
- Мама не может говорить. Я не знаю, понимает она меня или нет. Глаза - пустые. Не она совсем. Теперь тебе обязательно нужно приехать. И немке придётся тебе звонить, а то я боюсь сорвусь. Написать - не прокатит. Надо сукин голос услышать, что она скажет и как скажет. Но у этого важность сейчас десятая. Ты главное приезжай.
Глава 2. Александр
Может ли удивить дождь ? Да, если во время него на небе ни облачка. В пустыне он тоже вызовет удивление. Но в октябре, когда солнце бессильно прожечь лучом грязную вату туч, дождь - не желанный гость, он - хозяин. Хозяин властный и не терпящий возражений. Плевать ему на ваши промокшие ноги, пейте или убирайтесь. И даже с захлебнувшихся он будет требовать благодарности, а то и платы, не переставая лить на их мёртвые головы. Где ты был, дождь, в этом испепеляющем июле ? - Спросил бы, если мог, засохший юный тополёк. Зачем мне теперь эта твоя щедрость ? Александр не удивился плохой новости, мать болела уже давно и "Дальнейшее ухудшение состояния - более реалистичный сценарий, чем чудо исцеления. Для чуда тоже нужен фундамент, но его нет" - именно так резанул областной невролог. Неутешительный диагноз медицинской сталью безжалостно рассадил пополам Александру молодой здоровый мозг на мышление до и после. У матери же мозг оказался третий раз за полтора года поражён ишемическим инсультом. Что-то там снова внутри закупорилось, лопнуло и разлилось. И сразу же в повседневность посыпались незнакомые, дикие слова и названия. Сначала их можно было вычитать только с бумажки, сознание ни в какую не хотело родниться с ними. Спустя время они уже очень легко соскакивали с языка. Родные. Пропади они пропадом. Вернее с ними пришлось свыкнуться ещё после первого удара. Но была всё же большая надежда, что это всего лишь рикошет, что судьба целилась в кого-то другого. Жизнь как и осенний дождь не отсчитывает до десяти поверженному, она его добивает ногами. С такой необратимой действительностью, в пору претендующей своей кричащей очевидностью оформиться в пошлую цитатку, пришлось столкнуться Александру. Мама. Первый инсульт она перенесла на ногах."Стало жарко, потом резко холодно и тут же снова жарко. И - страшно. Перед глазами всё поплыло. По затылку снова железкой стебанули. Здесь онемело, здесь и тут тоже,- рассказывала на следующий день врачу мама. Он махал головой, внимательно слушая и предосудительно одновременно.- Я таблеточку выпила, потом вторую и вроде отпустило. А сегодня с утра опять вот мутит". Врач даже голову с подушки запретил поднимать ей: "Отпустило. Куда ? Ну пока ещё слава богу на землю. Второй раз он без билетика может прямо на небо пропустить. Инсульт. Он у вас очевидный. Хорошо, что мизерный. Звонить нужно сразу, в колокола бить. Как дети все ей богу." После второго нападения болезни её страшно перекосило. Вся правая сторона сделалась ей не послушна, опала. Пальцы на руке скрючило, нога была словно чужая. Трудно было разобрать её или уже не её спутанную речь. Отвисшее нижнее веко пугало своим ярко-красным ободком. Другой был взгляд. Другая стала мама. Совершенно другой должна была стать и вся жизнь. Как называется это, когда колокол пробивает, а звук ещё долго висит в воздухе? Вот именно такой эффект был с голосом из трубки, после того как Александр уже передвинул на дисплее красный кружок в сторону. Звонили из Желтоухино. Плохое известие не стиранным тюлем повисло перед глазами. Всё поплыло и смазалось. И тут позвонил Заяц.