- Сам, Вов. Нал в сейфе. Ключ от сарайки под метёлкой. Открывай, грузи Ямаху. Сам. Не могу я. К желтоухим помчу сейчас.
Всё Заяц знал - и кодовые цифры в сейфе офиса за картиной, и какая такая "метёлка" скрывает ключ от сарая, и какого сейчас его другу. Александр же знал, что на этот раз ему не отлежаться. Беда пришла отчаянная и трезвая, а ни какая-то там случайная забулдыга. Она будет терзать по-настоящему - терзать всех. "Нужно позвонить Ирине. А Люсе кто сообщит? Кто? Может решиться самому? Нет. Нет. Не могу. Не хочу. Сначала в Желтоухино, а там видно будет. Двести. Куда он ему столько ? Слишком уж для предоплаты. Занырнёт блядёныш куда-нибудь с деньгами, ищи потом месяц. И назад из него выковыривать. Не правильно, Вовка, неправильно. Тьфу! О чём я сейчас думаю, баран ?! Тьфу!" - смачные мысленные плевки полетели в след размышлениям о работе, Александр снова вернул свои раздумья в русло настоящих переживаний,- Мама. Мама."
Глава 3. Люся
Интересно, в каком сосуде переносится горе, что и за две тысячи километров пути совершенно не выплёскивается? Ни капельки. Или это так умелы руки его несущие, словно наняли лучшую официантку с Октоберфеста ? Как хотела бы Люся, чтобы эта грудастая фройляйн в зелёной юбке споткнулась по дороге, она бы и сама с удовольствием поставила ей подножку. Знать бы только, когда деревянный башмачок ступит первый раз на тропу, ведущую к адресату. Но всё в этой проклятой секретной канцелярии вовремя и одновременно вопреки - не для ожидающего, ведь он совсем не ждёт плохого, а для исполнителя. Срочно и всё по плану, кем-то чётко прописанному. Посылки горя. Письмами счастья заведует уже другая контора. Здесь уж люди вечно в жадном ожидании и ладони сложены в просящую лодочку. И вот сосуд уже на столе(получите и распишитесь) и Люся даже знает на каком. Модерн - только прямые чёткие линии, скупые на пошлость, щедрые на изысканность. Белый-белый глянец - такому снег на верхушке Эвереста позавидует. На столешнице всего четыре предмета: чёрно-белая в горизонтальную полоску аккуратная пузатая вазочка, с шапкой сверху из пяти бутонов роз фисташкового цвета - искусственных, но удивительно похожих на настоящие. В левом углу золочёный маленький бюстик в виде обрезанного мужского торса - ни головы, ни рук, ни того, что ниже пупка - зато отличные грудные мышцы и пресс. К стеночке напротив облокотилась бирюзовый флакон с золотой головкой, наполненный пением экстаза Нины Ричи. Посередине столика одинокая козочка, нарисованная пасущейся на зелёном цилиндрике с косметическим молочком, сверху на крышке - смоченный ватный диск. Три выдвижных ящичка у стола и три золочёные ручки в виде лягушечьих голов. Два выдвинуто, в одном из них идеальный порядок - баночки с кремом, коробочки с косметикой, тюбики, пузырьки - всё по линии, всё на своих местах. Во втором - всё валом, цветасто, глаза теряются сразу определить, что там именно, словно вспоротое акулье брюхо с добычей из разнообразных морских обитателей. Бижутерия, которая постоянно покупается, но почти никогда не носится, россыпью - клипсы, серьги, броши, кольца. Десятки метров дешёвых бус переплелись в змеиных клубках. Шёлковая косынка с красными журавлями, шёлковая косынка с золотыми лошадьми, шёлковая косынка без рисунка, просто - цвета синей пыли, серая льняная бандана с виртурианским человеком. Двое солнцезащитных очков без футляров и один футляр, не известно с очками ли. Крошечная маскарадная маска - чёрная вся в белых мотыльках, вышитых и пришитых по контуру, глядит пустыми глазницами в потолок ванны. Сверху всего этого содержимого лежит телефон. Дисплей ещё не потух. Видно имя звонившего - Деко - и отсчитывающие разговор секунды. Люся не попрощалась, она и не говорила почти, но услышав главное от Ирины, а главное было в том, что мама в очень тяжёлом состоянии и надежда на выздоровление очень мала, моментально задрожавшая рука её, сама, подчиняясь не известно чей воле, отвела трубку от уха - лишь бы не слышать - и швырнула её в акулью пасть туалетного столика. Не слышать и не верить. Звонок был от родной сестры. Она и оказалась той ненавистной фройлянд, которая донесла в целости плохую весть.