Я усмехнулась своим нелепым предположениям. Конечно же, молодой человек, работающий в индустрии красоты и моды, очень тщательно следит за чистотой своего тела и волос. Наверняка парень давно заметил, насколько сальные у меня корни, но из деликатности промолчал. А ведь ещё и в ресторан меня вчера повёз, не постеснялся. Хотя накануне я точно помню, что смотрелась в зеркало, и моя аккуратная причёска не вызывала у меня особых сомнений. Наверное, вчера волосы ещё были относительно опрятными.
Когда мы с мужем только переехали в новый дом, который строили своими руками, то изначально у нас не была проведена вода, и муж носил воду из колодца. Так лень было порой греть воду, чтобы помыть голову, что иногда мои волосы приобретали такой же вид, как сейчас. Вспомнив о доме, я снова расстроилась, потому что соскучилась по моим любимым котам, да и по мужу, чего уж скрывать. Я совершенно запуталась за эту неделю в своих чувствах и отношениях.
Эта сводящая с ума круговерть с обменом телами выбила меня из колеи. Кто я сейчас? Дара из России, попавшая в параллельный мир, или Пэ Со-Ён из Южной Кореи, в теле которой другая личность? Смогу ли я вернуться в свой мир, в собственный дом, к своим родным и близким? Или застряну навечно в Сеуле, в теле корейской девушки? Вопросов десятки, а ответов практически нет. И не было никого, кто мог бы показать ориентиры в моральной дилемме.
Когда мы с актёром направились в кухню, Дже-Ха спросил:
– У тебя есть на сегодня ещё какие-то планы, кроме приёма у врача для осмотра раны?
– Пока не думала, – покачала я головой. – Была идея как-то разобраться в телефоне Со-Ён, найти её подруг. Честно говоря, я перестала открывать сообщения от её знакомых, потому что их там скопилось уже примерно сто миллионов.
– Уверен, что ты немного преувеличила, – хмыкнул молодой человек, открывая холодильник, чтобы достать продукты для завтрака.
– Самую малость, – убеждённо откликнулась я. – Кажется, Пэ Со-Ён дружит с половиной Сеула, и все эти люди ежедневно пишут ей электронные письма.
Парень поставил на стол контейнер с квашеной капустой кимчи, строго посмотрел на меня и заметил с довольно серьёзным видом:
– Дара, ты в теле Со-Ён уже больше недели. Ты не можешь скрываться вечно и игнорировать её друзей. Пора выйти из тени и сообщить, что у тебя амнезия.
– Я боюсь встречаться с этими людьми, – жалобно простонала я.
Дже-Ха подошёл и ободряюще сжал мои плечи:
– Обещаю, что буду рядом.
Глава 9. Ожившая мечта
На самом деле очень приятно, что Со Дже-Ха занял такую активную позицию в наших отношениях. Какая женщина откажется, когда мужчина поддерживает её и словом и делом?
– А к психоневрологу, который будет помогать вспоминать прошлое, когда назначено? – поинтересовался парень.
– Через шесть недель. Его я боюсь до дрожи, – поёжилась я.
– Думаешь, догадается, что ты притворяешься? – нахмурился молодой человек.
– Вполне может заподозрить, что я симулирую амнезию, – кивнула я. – Специальность такая – выявлять скрытые отклонения.
Во время учёбы в медицинской академии на пятом курсе мы целый год изучали психиатрию, откуда я вынесла важную для себя информацию – особенно опасны люди с маниакально-депрессивным синдромом. Такие люди могут годами жить среди нормальных людей, не вызывая подозрений. Умные и изворотливые личности с подобным синдромом и с глубокими психологическими травмами могут стать преступниками, которых называют по-простому маньяками. А других психиатрических отклонений в целом насчитывается настолько огромное количество, что психиатры не зря говорят, что по-настоящему нормальных нет.
– Ты ведь постараешься подготовиться к встрече с ним? – попросил Дже-Ха, и я кивнула. – Как собираешься добираться домой сейчас? Даже не думай ехать на метро! Пусть ты была уже в Сеуле и умеешь ориентироваться в подземке. Во-первых, час пик, сейчас все на работу едут, толпа народу. Вдруг после сотрясения голова закружится. Во-вторых, у тебя всё ещё постельный режим, помнишь?